– Кабинет Стайвесанта, – сказала Фрелих.

Она открыла дверь, ввела их внутрь. Щелкнула выключателем, и кабинет залил яркий галогенный свет.

– Окно открывается? – спросила Нигли.

– Нет, – ответила Фрелих. – Да и в любом случае, оно выходит на Пенсильвания-авеню. Если какие-то взломщики полезут на третий этаж, кто-нибудь их да заметит, поверьте.

В маленьком кабинете доминировал огромный рабочий стол с серой столешницей. Стол был совершенно пуст.

– Он что же, и телефоном не пользуется? – спросил Ричер.

– Он держит его в ящике стола, – ответила Фрелих. Вдоль стены выстроились высокие шкафы. Имелось еще два кожаных кресла для гостей. Больше ничего.

– Итак, – сказала Фрелих. – Письмо с угрозой появилось в понедельник после выборов. Следующее – в среду вечером. Стайвесант уходит домой около семи тридцати. Его секретарша – часом позже. Перед тем как уйти, она заглядывает сюда. По ее утверждению, стол был пуст.

Ричер кивнул. Тут и пылинка бросилась бы в глаза.

– В четверг, в восемь утра, секретарша вернулась. Кабинет Стайвесанта она не открывала. В десять минут девятого появился Стайвесант. С кейсом и в плаще. Плащ он снял и повесил на вешалку. Кейс оставил на столе секретарши. Вошел в кабинет. Секунд через пять вышел снова. Пригласил секретаршу в кабинет. Оба говорят, что на столе лежал лист бумаги.

– Это всего-навсего их показания? – спросила Нигли. – Камеры наблюдения подключены к видеомагнитофонам?

– Обе, – ответила Фрелих. – Каждая к своему.

– И что еще показывают записи? – спросил Ричер.

– Уборщиков, – ответила Фрелих.

Она отвела их в свой кабинет и вынула из ящика письменного стола три видеокассеты.

– Это копии, – сказала она. – Оригиналы хранятся под замком. На каждой ленте шестичасовая запись. С шести утра до полудня, с полудня до шести вечера, с шести до полуночи, с полуночи до шести, а потом все начинается сначала.

Она включила видеомагнитофон. Поставила первую пленку. На экране появилось мутное изображение.

– Это вечер среды, – сказала Фрелих. – С шести и далее. Камера, висевшая над головой секретарши, показывала все квадратное помещение. Секретарша была немолода. Седа. В левом нижнем углу изображения указывались дата и время суток. Фрелих нажала кнопку «ПЕРЕМОТКА ВПЕРЕД». Голова секретарши замоталась вниз-вверх. Появился какой-то человек с кипой внутренней почты, свалил ее на стол и удалился. Секретарша начала разбирать почту, шлепая резиновым штемпелем в углу каждого пакета.

– Что это она делает? – поинтересовался Ричер.

– Проставляет время и дату приема, – ответила Фрелих.

– Так, вот Стайвесант уходит домой.

Ричер снова взглянул на экран и увидел, как счетчик времени показал сначала семь тридцать, потом семь тридцать одну. Из кабинета на утроенной скорости выскочил Стайвесант. Рослый мужчина, широкоплечий, чуть сутуловатый, с седыми висками. Тонкий кейс в руке. Видеозапись заставляла его двигаться с абсурдной энергичностью. Он подбежал к столу секретарши. Резко согнулся, что-то сказал и бегом скрылся с глаз. Как только семерка сменилась восьмеркой, секретарша подскочила на месте, и Фрелих опять замедлила воспроизведение, чтобы показать, как секретарша на секунду приоткрывает дверь, ведущую в кабинет Стайвесанта. Секретарша побегала по квадратной комнате, подхватила свою сумочку, плащ и скрылась.

– Когда приходят уборщики? – спросил Ричер.

– Перед самой полуночью, – ответила Фрелих.

Она щелкала кнопками, переключаясь с быстрого воспроизведения на нормальное. В одиннадцать пятьдесят она установила нормальное. В одиннадцать пятьдесят две появились трое уборщиков. Две женщины и мужчина в темных комбинезонах. Все трое выглядели латиноамериканцами. Все трое казались усталыми. Как и любые ночные труженики. Впрочем, выглядели они опрятно и профессионально. Подстрижены коротко. Фрелих остановила картинку.

– Кто они? – спросил Ричер.

– Правительственные служащие, – ответила Фрелих. – Большинство уборщиков в городе работают по договору, от фирм. Однако мы нанимаем собственных. И ФБР тоже. Их должным образом опрашивают и дважды проверяют.

– И все же вы думаете, что письмо пронес кто-то из них?

– Это единственное возможное объяснение.

Она нажала на кнопку «ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ», и уборщики снова начали продвигаться к кабинету Стайвесанта. Дверь за ними захлопнулась. Счетчик отсчитывал время – пять минут, семь, восемь. Потом запись закончилась.

– Полночь, – сказала Фрелих.

Она извлекла кассету, вставила вторую.

В семь минут первого уборщики вышли из кабинета.

– Итак, вы полагаете, что письмо уже лежит на столе, – сказал Ричер.

Фрелих кивнула. На экране уборщики принялись за стол секретарши. Они не пропускали ничего. Черный мешок для мусора раздулся, став вдвое больше. Мужчина приобрел вид немного растрепанный. В шестнадцать минут первого все они удалились.

– Все, – сказала Фрелих. – В следующие пять часов и сорок пять минут никого. Мы просмотрели и третью пленку – с шести до восьми на ней пусто, потом пришла секретарша, а дальше все происходило так, как рассказывает Стайвесант.