– Это та самая половина, – пояснил Ричер. – Я находился на шестидесятом этаже офисного здания. Внутри полицейского периметра, но выше уровня их проверок.

– С винтовкой?

– С деревяшкой такой же формы и размера, как винтовка.

– А почему только половина?

– Стрелять пришлось бы с расстояния трехсот тридцати метров, – ответил Ричер. – Для меня это, как правило, не такая уж и проблема, однако ветер и восходящие вдоль зданий воздушные потоки обращают всю затею в лотерею. Знающий дело стрелок не стал бы пытаться стрелять в Манхэттене с большого расстояния. Только какой-нибудь идиот.

Фрелих снова кивнула, испытывая некоторое облегчение.

– Ладно, – сказала она.

То есть идиоты ее не беспокоят, подумал Ричер. Значит, речь идет о профессионале.

Он протянул ей еще две фотографии.

– Инфракрасная пленка, – сказал он. – Снималось в темноте.

Первая показывала тыльную часть семейного дома Армстронга. Каждая подробность была отчетливо видна – двери, окна.

– Снято от соседей, – пояснил Ричер. – Метров примерно с пятнадцати.

На второй был виден фронтон дома.

– А это вид с другой стороны улицы, – сказала Нигли.

Ричер присел на кровать.

– План был бы таков: мы пускаем в дом зажигательные гранаты, спереди и сзади одновременно, и Армстронг либо сгорает прямо в постели, либо выбегает из дома, и тут мы его снимаем. Мы бы назначили все это дело часа на четыре утра. Всеобщее потрясение. Ваших агентов мы в неразберихе перещелкали бы. И, вероятно, смогли бы уйти.

– Не верю, – сказала Фрелих. – Вас там не было.

Ричер вручил ей еще одну фотографию. Опять-таки сделанную телеобъективом. На фотографии сама она сидела у окна над гаражом, глядя в темноту и прижимая к уху телефон.

– Это я звонила в Нью-Джерси, – тихо сказала Фрелих. – С вашими друзьями-музыкантами все в порядке.

– Замечательно, – отозвался Ричер. – Спасибо. Она все еще продолжала смотреть на снимки.

– Итак, бальный зал и семейный дом, – продолжил Ричер. – Но имеется и решающий довод. Собрание в церкви.

Последняя фотография была сделана на обычной пленке, сверху. На ней Армстронг шел по лужайке. Люди окружали его неплотной толпой, однако голова Армстронга была видна ясно. И вокруг нее также имелся грубый кружок.

– Я находился на колокольне, – сказал Ричер.

– Церковь же заперли.

– Утром, в восемь. А я сидел там с пяти.

– Ее обыскали.

– Я поднялся к колоколам. И посыпал перцем ступеньки лестницы. Ваши собаки утратили к ней интерес и остались на первом этаже. Нас с Армстронгом разделяло шестьдесят метров. Я мог бы всадить ему по пуле в каждый глаз.

Фрелих встала, подошла к окну.

– Это катастрофа, – сказала она. – Похоже, я недооценила уровень вашей изобретательности. И не подумала о том, что вы можете использовать помощника.

– Вы же не вправе ожидать, что убийца сообщит вам о своих планах заранее.

– Знаю, – ответила она. – Но я представляла себе одиночку.

Нигли подошла и присела на подоконник рядом с Фрелих.

– Контекст, – сказала она. – Вот о чем вам стоит подумать. Все не так плохо. Мы с Ричером – армейские специалисты по расследованию преступлений. Нас хорошо учили. Так что не переживайте. Просто ваша работа бессмысленна. Вы вынуждены подставлять его. Потому что он – политик.

– Спасибо, – сказала Фрелих. – Теперь мне придется поработать головой, верно?

– Периметры, – произнес Ричер. – Раздвиньте их до восьмисот метров, не подпускайте публику близко и постоянно держите поближе к нему четырех агентов.

Фрелих покачала головой: – Это будет сочтено неразумным. И даже не демократичным. А впереди еще сотни недель вроде этой. Полный кошмар.

Нигли слезла с подоконника, подошла к столику под телевизором. Вынула из него две тонкие папки вроде тех, в которых лежали фотографии. И протянула сначала первую.

– Письменный отчет, – сказала она. Затем протянула вторую. – И наши расходы. Здесь все. Чеки, квитанции и прочее.

– Хорошо, – принимая папки, сказала Фрелих.

– Есть еще Элизабет Райт из Нью-Джерси, – произнес Ричер. – Я сказал ей, что в виде компенсации за пропущенный прием вы пригласите ее на бал в честь инаугурации.

– Ладно, – отозвалась Фрелих. – Я смогу это устроить. Ричер покачал головой:

– И все же работа у вас бессмысленная.

– Джо говорил то же самое, – согласилась она.

Она взяла обе папки в одну руку, собрала фотографии, сунула их в сумочку и направилась к двери.