Им нужен добрый царь,— ты ж гнусен на престоле! Коль необуздан ты — твоя несносна власть!

И птичий весь совет решился,

Чтоб жизни Турухтан и царствия лишился.

К такому приступить гораздо делу трудно! Однако как же быть?

Казалось многим то безумно,

Но чем иным переменить?..

Ужасно действие и пропасть в нем греха!

Да, как ни есть,

Свершили месть —

Убили петуха!

Не стало Турухтана,—

Избавились тирана!

В восторге, в радости, все птицы вне себя, Злодея истребя,

Друг друга лобызают И так болтают:

«Теперь в спокойствии и неге заживем,

Как птицу смирную на царство изберем!»

И в той сумятице на трон всяк предлагает:

Кто гуся, кто сову, кто курицу желает,

И в выборе царя у птиц различный толк.

О рок!

Проникнуть можно ли судеб твоих причину? Караешь явно ты пернатую дичину!

И вдруг сомкнулись все, во всех местах запели,

И все согласно захотели,

Чтоб Тетерев был царь.

Хоть он глухая тварь,

Хоть он разиня бестолковый,

Хоть всякому стрелку подарок он готовый,—

Но все в надежде той,

Что Тетерев глухой Пойдет стезей Орлицы...

Ошиблись бедны птицы!

Глухарь безумный их —

Скупяга из скупых,

Не царствует — корпит над скопленной добычью И управлять другим несчастной отдал дичью.

Не бьет он, не клюет,

Лишь крохи бережет.

Любимцы ж царство разоряют,

Невинность гнут в дугу, срамцов обогащают...

Их гнусной прихотью кто по миру пошел,

Иной лишен гнезда — у них коль не нашел.

Нет честности ни в чем, идет все на коварстве,

И сущий стал разврат во всем дичином царстве. Ведь выбор без ума вам дал таков:

Не выбирать в цари ни злых, ни добрых петухов.

1804

Бурцову Призывание на пунш

Бурцов, ёра, забияка, Собутыльник дорогой!

Ради бога и... арака Посети домишко мой!

В нем нет нищих у порогу,

В нем нет зёркал, ваз, картин, И хозяин, слава богу,

Не великий господин.

Он — гусар и не пускает Мишурою пыль в глаза;

У него, брат, заменяет Все диваны куль овса.

Нет курильниц, может статься, Зато трубка с табаком;

Нет картин, но заменятся Ташкой с царским вензелём! Вместо зеркала сияет Ясной сабли полоса:

Он по ней лишь поправляет Два любезные уса.

А на место ваз прекрасных, Беломраморных, больших,

На столе стоят ужасных Пять стаканов пуншевых!

Они полны, уверяю,

В них сокрыт небесный жар. Приезжай, я ожидаю,

Докажи, что ты гусар.

Бурцову

В дымном поле, на биваке У пылающих огней,

В благодетельном араке Зрю спасителя людей. Собирайся в круговую, Православный весь причёт! Подавай лохань златую,

Где веселие живет!

Наливай обширны чаши В шуме радостных речей,

Как пивали предки наши Среди копий и мечей.

Бурцов, ты — гусар гусаров!

Ты на ухарском коне Жесточайший из угаров И наездник на войне!

Стукнем чашу с чашей дружно! Нынче пить еще досужно; Завтра трубы затрубят,

Завтра громы загремят.

Выпьем же и поклянемся,

Что проклятью предаемся,

Если мы когда-нибудь Шаг уступим, побледнеем, Пожалеем нашу грудь И в несчастьи оробеем;

Если мы когда дадим Левый бок на фланкировке,

Или лошадь осадим,

Или маленькой плутовке Даром сердце подарим!

Пусть не сабельным ударом Пресечется жизнь моя1

Пусть я буду генералом,

Каких много видел я!

Пусть среди кровавых боев Буду бледен, боязлив,

А в собрании героев Остр, отважен, говорлив!

Пусть мой ус, краса природы, Черно-бурый, в завитках, Иссечется в юны годы И исчезнет, яко прах!

Пусть Фортуна для досады,

К умножению всех бед,

Даст мне чин за вахтпарады И георгья за совет!

Пусть... Но чу! гулять не время! К коням, брат, и ногу в стремя, Саблю вон — ив сечу! Вот Пир иной нам бог дает,