Современник Грондский сообщает, что заговорщиков ободрило, когда они узнали,

что замысел Хмельницкого не остался без благословения митрополита. Он не только

благословлял начинание, но угрожал клятвою тому, кто в таком деле не примет участия,

будучи в состоянии помогать рассудком иди оружием. Митрополит этот был не кто

иной, как знаменитый Петр Могила, уже скончавшийся 1 января 1647 года. Выть

может, Хмельницкий, чтоб козакам придать смелости, говорил тогда подобное на

умершего митрополита 2).

Но только-что Хмельницкий в первый раз объявил козакам о своем замысле,

неожиданное приключение чуть было не разрушило предприятия. Роман Пешта,

бывший на совещании, позавидовал первенству Хмельницкого и рассказал подробно

Конецпольскому о том, чтб происходит и затевается между козаками 3). Узнал об этом и

козацкий старшбй, и немедленно послал гонца к коронному гетману Потоцкому с

угрожающим известием о замыслах Хмельницкого. «Надлежит угасить огонь, пока он

не разгорелся», писал он. Потоцкий дал приказ немедленно схватить Хмельницкого, во

что бы ни стало, и посадить под стражу. Поручение возложено было на Кречовского,

переяславского полковника: он был из «благородной» фамилии и потому почитался

надежнейшим слугою панов 4).

Хмельницкий, потеряв приют, собирался ва Запорожье, а оттуда в Крым. Ему

нужны были деньги, и он продавал чтб у него оставалось, в том числе коня отличной

породы. Узнав об этом, Кречовский, посредством козака, хитро приманил его в село

Бужин 6), куда в то же время поспешил сам и пригласил Конецпольского. Хмельницкий

явился туда с своим конем на ярмарку, был пойман и представлен Конецпольскому и

козацкому коммиссару Шенбергу. На вопросы панов он отвечал ловко и с изумлением

отвергал всякое показание, ссылаясь на предстоявших Козаков. Эти козаки были его

соучастники и уверяли Конецпольского и Шемберга, что донос ложен, что они готовы

всем на свете поклясться за Хмельницкого. Сам Кречовский защищал Хмельницкого

ради кумовства, как говорит польский историк. Шемберг отдал Хмельницкого под

надзор Кречовскому, пока дадут знать коронному гетману °).

1)

Летоп. повеств. о Мал. Росс., 104.

2)

Engel. Gesch. d. Ukr., 138.

3) Annal. Polon. clim., I, 24.—Памяти, киевсв. комм., I, 3, 5.—Engels. Gesch. d. Ukr.,

140.

4)

Annal. Polon. clim., I, 24,—Летон. Велич., 28.—Wojna domowa. Ч. I, 61.

5)

Бузын или Букин в Чигиринском уезде, недалеко от Днепра.

6)

Annal. Polon. clim., I, 24—Lat. Jerl., 100.

H. КОСТОМАРОВ, КНИГА IY.

10

146

Вместо строгого надзора и сурового обращения, Кречовский начал обходиться с

своим пленником дружески, и чрез несколько дней Хмельницкий был свободен

навсегда....Один польский историк говорит, что Кречовский напился пьян, и

Хмельницкий воспользовался этим к побегу 4); другой говорит, что Кречовский был

тронут чувством кумовства, прежней приязни и красноречием Хмельницкого, и сам его

отпустил 2); третий—что Кречовский и прежде был с ним в соумышлении 3). Последнее

вероятнее: Кречовский, хоть и шляхтич, но русской веры, впоследствии был не

последним лицом в ряду поборников восстания.

Как бы то ни было, коронный гетман Потоцкий, получив донесение Шенберга,

прислал предписание казнить смертью Хмельницкого; но казнить было некого 4):

Хмельницкий с сыном своим, Тимофеем, убежал уже в Запорожскую Сич. По одним

сказаниям, бежавших соучастников с ним было не более тридцати; московский гонец

слышал в Польше, будто с ним из Украины бежало до трехсот 5). Запорожская Сич не

имела еще постоянного местопребывания, а как военный стан переходила с одного

Днепровского острова на другой. В то время она находилась на Микитином Роге.

Хмельницкий прибыл туда 11 декабря 1647 года 6).

На Запорожье вообще было пристанище тех, кому судьба не давала ужиться в

землях Речи-Посполитой. Там трудно было найти беглеца в извилинах днепровских

протоков, в островах от веков покрытых лесом. Но паны присматривали над