Запорожьем, и уже начали проникать в неведомые закоулки этой пустынной страны,

называемой вообще Низом. Гетман Конецпольский построил над порогами Кодак. В

самой Сиче ставилась залога (гарнизон), состоявшая не только из реестровых Козаков,

но из ляхов, находившихся под начальством своих офицеров. Это поддерживало

обыкновение запорожцев жить по сторонам. Большая часть их жила в уютных хуторах,

другие бродили Бог весть где; много их было и на Дону, и на Волге, и на Черноморском

побережье, несмотря на запрещение строить чайки.

Потоцкий, после бегства Хмельницкого в Сич, дал туда приказание поймать его.

Хмельницкому нельзя было оставаться в Сиче. Он бежал на Низ далее к Лиману;

залога погналась за ним. По известию современного московского гонца, в этой залоге

было пятьсот человек Козаков и триста ляхов. Он выслал к своим землякам,

находившимся в залоге, двух своих соучастников, которые говорили так: «Для чего вы

на своих идете? У нас идет дело не о себе, а о благочестивой вере христианской. Знайте

это. Богдан и мы не станем поднимать сабли на единоверных и единокровных

товарищей. Когда вы идете заодно с ляхами на благочестивую веру, так вы за это

отдадите Богу ответъ». Козаки возмутились. Ляхи бежали, из них некоторых догнали и

убили. Запорожье стало свободно 7).

*) Annal. Polon. Clim., I, 25.

2)

Bell, scyth. cosac.

3)

Wojna doni. Ч. I, 6.

4)

Latop. .7eri., 100.

5)

Акты Южн. и Зап. Рос., III, 280.

6)

Лет. Вел., I, 29.

7)

А. Южн. и Зап. Рос., III, 280.

147

Около Хмельницкого собралась сирома—отчаянные сорвиголовы. «Не трудно было

взволновать их,—говорит польский историк 1): как соловью пение, так им мятежи были

свойственны.

Хмельницкий изложил им беды свои и целого отечества.

«Поругана вера святая, — восклицал он, — у честных еиископов и иноков отнят

хлеб насущный; над священниками ругаются; униаты стоят с ножем над шеею; иезуиты

с бесчестием преследуют нашу веру отеческую. Над просьбами нашими сейм

поглумляется, отвечая нам поносным презрением к имени схизматиков. Нет ничего,

чего бы не решился с нами сделать дворянин. 1 что делает войско? Мало того, что

заедают наши безвинные головы: под предлогом укрощения непокорности ходят по

селам и часто целые местечки истребляют до-тла, как-будто замыслили истребить весь

род наш... В довершение всех мучительств, отдали нас в рабство проклятому роду

жидовскому! Смотрите на меня, писаря войска запорожского, старого козака: .я уже

ожидал отставки и покоя, а меня гонят, преследуют, только потому, что так хочется

тиранам; сына у меня варварски убили, жену посрамили, достояние отняли; лишили

даже походного коня и, напоследок, осудили на смерть. Нет для меня иной награды за

кровь, пролитую для их же пользы; ничего не остается для тела, покрытого ранами,

кроме невинной смерти под рукою палача. К вам уношу душу и тело: укройте меня,

старого товарища; защищайте самих себя, и вам то же угрожает!» 2). «Приймаемо тебе,

Хмельницкий пане, хлибом-солью и гцирим сердцемъ/»—кричали козаки 3).

Кошевой послал немедленно скликать запорожцев в Сич для важнаго

дела.

Разнеслась молва по хуторам: из лесов и ущелий прибегали в Сич беглые хлопы,

которые жили под названием лугарей, степовиков и гайдамак по берегам Днепра, Буга,

Самары, Конки, в землянках, одетые в звериные кожи, довольные скудною тетерею *),

но зато вольные, как ветер, по выражению их песен. Из Украины также прибежали

охотники.

«Что нового?» спрашивал Хмельницкий.

«Старшбй собирает Козаков на тебя, извещали его. Потоцкий идет с войском к

Черкасам; голова твоя оценена» 5).

Хмельницкий остерегался, чтоб поляки каким-нибудь образом не проникнули его

намерений и страшился польских шпионов; поэтому он распустил между запорожцами

вести, будто старшины намерены ограничить свои действия только отправкой