Куренями начальствовали атаманы. В то время чиновники избирались и отрешались на

радах, то-есть народных собраниях, вольными голосами потом утверждались

гетманами. Такой порядок велся издавна в козацком войске, по в этот год он

распространился на целый народ. Тогда слово «козакъ» переставало иметь значение

исключительно особого военного сословия, а перенеслось на всю массу восставшего

юзкнорусского народонаселения» 2).

На правой стороне Днепра были полки: Чигиринский (гвардия гетмана),

г) Лет, Самов., 14.

2)

Ibid. а

275

Черкасский, Корсунский, Лисянский, Белоцерковский, Цаволоцкий, Уманский,

Калпицкий, Каневский, Животовский (как кажется, одно и то же, что Брацлавский),

Болесянский и Могилевский. Пространство, занимаемое этими полками, обнимало

собою землю, где жил южнорусский народ, нынешния губернии: Киевскую, часть

Минской, Волынскую но Горынь, Подольскую и часть Червоной Руси около Галича до

Надворни; из Червоной Руси мужики бежали в полки Могилевский и Брацлавский. На

всем этом протяжении только Каменец, твердая и неприступная крепость, держался во

власти поляков; другие соседния местечки переходили то в те, то в другие руки. Полк

Полесянский или Овручский простирался на неопределенное пространство по лесам.

На юг козачество занимало степи до Бессарабии или до белогородских татарских

кочевьев. На левой стороне были полки: Переяславский, Нежинский, Черниговский,

Прилуцкий, Ичапский, Дубенский, Ирклеевский, Миргородский, Кронивянский,

Гадячский, Полтавский и Зеньковский. Они занимали пространство нынешней

Полтавской и Черниговской губерний и часть Могилевской по Гомель и Дронов.

Больше всех был полк Черниговский, занимавший пространство до Стародуба с одной,

до Гомеля с другой стороны х); число сотен в каждом из полков было неравно: доходило

до двадцати и более; «що село, то сотникъ», говорит очевидец, а иная сотня имела

человек тысячу. Приблизительно полагают число настоящих Козаков, способных к

войне, до двухсот тысяч, а один говорит простодушно, что русского войска было столь

много, что в поле не помещалось н на карте написать его было трудно. Но с гетманом

были далеко не все; Черниговский и Нежинский полки, с многими отрядами

вооруженных хлопов, которые также иногда являются под именем полков, должны

были сражаться против литовского войска, а иные рассеялись по Белоруссии и внутри

Польши н Литвы грабить замки и дворы, жечь костелы и мучить шляхту и жидов 2).

В Киеве в мае повторились страшные прошлогодния сцены. Со дня

Ч Л'Ьтоиг. Самов., 14—По сказанию Коховского, в этих полках были тогда

начальниками: в Черкасскомъ—Воронченко, в Корсунскомъ—Мороз пли Морозенко, в

Каневскомъ—Кулак, в Белоцерковскомъ—Остап Павлюк, в Брацлавскомъ—Нечан, в

Полесянскомъ—Кривоноеенко, в Переяславскомъ—Лобода, в Черниговскомъ—

ИИебаба, в Гадячскомъ—Бурляц. По другим сведениям известно, что в Нежинском был

Шумейко, в Могилевскомъ—Евстафий Гоголь. Впрочем, невозможно ясно указать не

только тогдашних полковников, но и определить неоспоримо количество полков. Кроме

полков, исчисляемых Самовидцем, Коховский, опуская некоторые, насчитывает еще

Лемовский, Лохвицкий, Ромненский, Остерский; в Памятниках киевской коммиссии

упоминаются еще Брагильский и Звяльский (верно Звягельский), под командою Тыини;

а в исчислении полков, приложенном Маркевичем при его Истории Малороссии,

прибавляются еще полки: Стародубский, Быховский, Обручевский, Туровский,

Сосницкий, Винницкий. Мы имеем верный список полков и полковников 1660 г., но по

нем нельзя заключить о 1649 г.: многие полки тогда исчезли, другие переменили

название; полковники также то были сменены, то убиты, да и вообще порядок

разделения полков при Хмельницком изменялся беспрерывно,—то образовывались

новые полки, то уничтожались, то два полка соединялись в один полк; нередко

изменялись их названия.