находили, и отправляли в Польшу, а самих хлопов подвергали истязаниям и казням;

кроме того польские отряды, ходившие укрощать загоны, вообще наносили жителям

обиды, и оскорбленные увеличивали собою число мятежников 3). Последний из таких

отдельных походов был поход Ляндскоронского к Межибожыо. Он услышал, что

сильный' козацкий отряд напал на этот город, где сидел, запершись, комендант Корф с

немцами. С поля ударил на Козаков Ляндскоронсисий, а из города немцы сделали

вылазку. Козаки отступили. Ляндскоронсисий начал их преследовать, как вдруг,

услышав, что Хмельницкий идет с ордою, воротился к обозу и).

Когда, таким образом, на Волыни русские боролись с польскими панами, в Украине

происходил сбор целого народа на войну. Хмельницкий весною распустил универсалы

по всей Украине, призывая русских оборонять отечество. Он не ошибся, когда

разгоряченный вином говорил, что у него будет двести-триста тысяч. Чигирин, столица

гетмана, ' закипел толпами

1)

Памяти, киевск. коми., 413—429.

2)

Ibid., I, 3, 386, 389, 393, 403, 407.

3)

Histor. belli cosac. polon., 99.

Ч РаШ. о wojn. kozac. za Chmieln., 33. Woyna. dom., 51.

e IO

H. КОСТОМАРОВ, КНИГА IV.

ИО

274

людей всякого рода и звания. Поселянин не рассчитывал дорогого времени:

заброшеп лежал плуг его; орала и серпы перекованы были на оружие... не заботился он,

чтб ему есть и пить, надеясь жить на счет Польши. Пустели хутора, села, города;

покидали ремесленники свои мастерские; кунцы— свои лавки; сапожники, портные,

плотники, винокуры, пивовары, могильники (копатели сторожевых курганов), банники,

всякого рода промышленники бежалив козаки; трудно было по всей Украине нанять

работника; недоставало даже могильщика вырыть могилу для калеки или старого деда.

Даже в тех городах, где было магдебургское право, почтенные бургомистры, райцы,

войты и канцеляристы побросали свои уряды и пошли в козаки, остригши бороды: по

обычаю того времени всяк, кто не служит в войске, должен был носить бороду. «Так-то,

—замечает современник,—дьявол учинил себе смех з людей шашечныхъ». Дух

своеволия усилился с прошлого года, когда многие обогатились грабительством

польских и иудейских имуществ; презрепие п насмешки ожидали того, кто не

участвовал в восстании; поэтому иной нехотя должен был менять весы или

чернильницу на саблю и ружье. Только старики, калеки и женщины оставались дома,

но и то, по большей части, больной или бездетный старик, не желая или стыдясь

оставаться без участия в е

ле освобождения отечества, ставил вместо себя наемщика

1).

Хмельницкий разделил их на полки; но под этим разумелся нс правильный отдел

армии, а известный край южно-русской земли: полк заключал к себе города, местечки,

села, и назывался по имени главного, более других значительного, города, где было

правление полка. Полком начальствовал полковник: ему были подведомственныдругие

чиновники. Полки разделялись на сотни: сотня заключала в себе села и хутора и также

носила название по имени какого-нибудь значительного местечка. Сотни делились на

курени, в которых было несколько десятков. Верховное место называлось генеральною

войсковою канцеляриею: там вместе с гетманом были чиновники: обозный (начальник

артиллерии и лагерной постройки), асаул (обер-лойтенант), писарь (государственный

секретарь), хоружий (главный знаменосец); все вместе— все эти чины назывались

енаралъными, или войсковымги; войсковою старшиною. В каждом полку была своя

полковая канцелярия (полковое правление) и полковые старшины: полковые обозные,

асаулы, Писаря, судьи, хоружие. В сотне была сотенная канцелярия и сотенные

старшины: сотник, писарь, хоружий. Таким образом, чиновники сотенные и полковые

отправляли в сотне и в полку те зке обязанности, какие возлагаемы были на

чиновников генеральных с подобными именами в отношении целого козачества.