окоп еще не был готов. В пятницу 29-го июня (9-го июля н. ст.) выслан был подъезд,

под начальством Сераковского; но только что он упустил из глаз свой обоз, как увидел

огромпую татарскую силу. Поляки, не вступая в сражение, обратились назад,

неприятели бросились вслед за ними и разбили их на голову. Сераковский едва успел

спастись и прибежал в обоз с вестью, что, может быть, завтра утром вся

неприятельская армия явится к Збаражу И). Окопы не были готовы.

Одно к другому. И без того, но выражению летописцев, сильпо бились сердца у

папов, а тут, для ббльшего страха, молния разбила древко у знамени, которое стояло

при шатре главного предводители; и это произошло очень странно: день был светлый и

безоблачный; вдруг над шатром Фирлея набежало облако и из него полетел удар. Это

показалось для всех дурным предзнаменованием. «Неложным пророчеством беды было

для них это явление» 2), говорит русский летописец. Те, которые были недавно в

Варшаве, рассказывали, что раз уже было подобное предостережение. «Недаром, —

говорили они, — тотчас после коронации короля загорелся дворец, неизвестно отчего».

Поляки были очень недовольны бракосочетанием короля с невесткою, вдовою

Владислава, которое совершилось тотчас после коронации. «Такой союз не

благословляется небом; нередко гнев Божий поражает всю страну за преступление

властителя», толковали тогда в Польше. Ксендзы объясняли, что это сделалось с

разрешения папы. «Что разрешает наместпик апостольский, то уже не грех,—говорили

они. Не за брак короля паказывает нас Бог, а за то, что мы вошли в сношения с

еретиками». От такого толкования в войске возникло волнение против Фирлея и

реформатских проповедников и увеличивало беспорядок 3).

Вдруг завидели поляки пыль; потом показались люди, послышались дикие голоса и

они увидели передовое татарское полчище. Заметив, что войска еще не соединились с

главным обозом, татары летели, чтоб отбить стан Вишневецкого, находившийся не в

дальнем расстоянии от главного лагеря; они неслись с жаром: успех или неуспех на

первых порах считался у них верным предзнаменованием счастливого или несчастного

окончания войны. Поляки в обозе испугались; но Вишневецкий с храбрейшими

бросился на неприятеля и, после упорной сшибки, в которой отличились литовские

татары, сражаясь против своих единоплеменников, неприятель отступил. Вишневцы

вошли в обоз *).

Все принялись кончать поскорее окопы. Опасность была слишком близка; папы

забыли свою спесь; засучив бархатные рукава своих кунтушей, они

1)

Annal. Polon. Clim., I, 119. — Hist. pan. Jan. Kaz., 1, 54.—ИИст. о през. бр.

2)

Истор. о нрез. бр.—Annal. Polon. Clim., 1, 119.—Histor. panow. Jan. Kaz., I., 55.

– Pami^tn. Jemiolowsk., 12—15.

4 Annal. Polon. Clim., I, 104—132.—Hist. Jan. Kaz., I. 40, G5.

4)

Ibid., I, 119.—Ibid., I, 55—56.

282

взяли в руки заступы и показывали пример прочим. Работали целую ночь, но все-

таки не кончили дела. На одной стороне, где находился пруд, окопов еще не было, да н

в других местах оставались прогалины 1).

30-го июня (10-го июля п. ст.) пачали появляться с утра татары и козаки. Наездники,

разъезжая близ окопов, вызывали охотников помериться силою и удалью. Целый день

впереди окопов происходили подобные герцы. На одном из них был убит Трунет, один

из богатырей ханских 2). К вечеру гуще становились ряды воинов и, наконец, на закате

солнца, на пространстве, сколько глазами окинуть могли поляки, растянулось пред

ними неисчислимое войско; татарских ратников, говорит современник, было более в

этом войске, чем у Тамерлана 3). Прибыл хан с пышностью азиатского владыки,

противоположною простоте его союзника, козацкого вождя. Хмельницкий с знатными

татарами объезжал ряды своих воинов и, поглядывая на польские недоконченные

окопы, гордо покрикивал: «справимо теперь бенкёт ляхам!» Возвратившись к хану, он

говорил, что есть надежда заночевать в польском обозе 4).

Крики, насмешки и похвалки козацкие отзывались в ушах встревоженных