коронное войско не приближалось к козацкой границе, король замечал, что коронное и

запорожское войско равным образом принадлежат Речи-Посполитой и коронное войско

будет иметь право идти повсюду, где окажется нужным, не делая вреда запорожскому, а

гетман коронный должен сноситься с запорожским о мерах порядка и защиты. Что же

касается до Чаплинского, то король высказал, что находит требование Хмельницкого

уже неприличным, после того как под Зборовом он вошел в милость короля и все

прежнее должно быть забыто. Король прибавил, что не нуждается ни в какой услуге

Чаплинского 2). Вместе с тем король писал к воеводе, чтоб он внушил шляхтичам и

панам не раздражать простого народа, обращаться с подданными ласково, не подавать

никакого повода к беспорядкам 3).

Папство вообще было очень недовольно этими требованиями Хмельницкого.

«Видимое ли дело! — кричали поляки. — Хмельницкий смеет требовать

*) Памяти, киевск. комы., П, 3, 9—18.

2)

Рукоп. И. II. Б. разнояз. № б.

3)

Памяти, киевск. коми., II, 3, 38.

352

уничтожения унии, и от кого же? от короля-католика! И король принимает такия

посольства!»

Хмельницкий знал об этих толках. В мае он прибыл в Киев с полковниками,

сотниками и двумя тысячами Козаков; козаки окружили замок, где был тогда Кисель, и

гетман имел с ним свидание. Бедные шляхтичи думали, что их ограбят и перебьют

вместе с воеводою. Но хотя гетман и воевода поговорили друг с другом крупно за.свое

первенство, однако расстались друзьями, и вслед затем в Киеве казнено несколько

бунтовщиков ‘). Но это не успокоило народа. Более вела к спокойствию уступчивость

самого дворянства.

Некоторые паны, видя, что «плетью обуха не перешибешь», как гласит пословица,

стали приходить в свои маетности одни и соглашались жить и управлять на таких

условиях, какие им предложат. Мужики, услыша это, покидали оружие и возвращались.

Они сходились на сходки и рассуждали, как им принимать панов.

В Немирове была подобная сходка из соседних сел; мужики выбрали себе атаманом

какого-то Куйку и советовались, как жить с панами и служить им. «А що, говорил

Кубка, дамо ему плуг волив, та чотири мирки солоду; буде з его; абы не вмер з голоду».

В других местах хлопы уговаривались отдавать панам поклоны по большим

праздникам, то-есть приносить им от своего желания что-нибудь, и отказывались от

всякой панщины. Дворяне принуждены были довольствоваться тем, что дают им из

милости их собственные подданные 2), над которыми они так недавно имели

неограниченную власть; дворяне принимали такия условия, надеясь поправиться

современем. «Но какого исправления можно было ожидать от такпх своевольных и

необузданных подданных? — говорит современный пан.—-Наше перемирие с ними

пахло рабством для нас самихъ» 3). Самые богатые прежде паны не получали ни гроша

из огромных маетностей, которые только по имени слылп собственностью их. Те же,

которые были попроще и победнее, — говорит летописец 4), — принялись сами пахать

и косить, и жены их, прежде боявшиеся выйти на солнце, чтоб не загореть, вязали

снопы в июльский полдень. «Не было деревни, не было дома, где бы бедный шляхтич

мог и зевнуть свободно,—говорит современник;— чуть мало кто-нибудь погорячился,

тотчас бунт, а сорок тысяч реестровых, словно горох из мешка, рассыиавшись по целой

Украине, производили страшный для нас шорохъ» 5).

Хмельницкий не переставал наказывать строптивых. Эта потачка окураживала

владельцев; они стали заключать между собою договоры усмирять непокорных

оружием е); богатые паны, захвативши из своего хозяйства, что

*) Latop. Jerl., 112.

2)

А. ИО. п 3. Р., ИП, 401.—Pamietn. Jemioloxvsk., 17.

3)

Памяти, киевск. комм., II, 3, 19—35.

4)

Истор. о през. бр.

а)

Woyna dom. Ч. 2, 4.

б)

Памяти, киевск. коми., II, 3, 53.

353

возможно было захватить на скорую руку ‘), убегали в Польшу и возвращались в