своей цели и доставить русским свободу. Но Потоцкий согласился на число двадцать

тысяч и решительно отказал в последнем требовании.

Разсказывают, когда козацких чиновников пригласили на обед, то один из них,

Роман Катержан, во время стола обратился к Потоцкому и сказал:

«Милостивый пане краковский! чому вы нас не пускали на море на турка: того б

лыха не було в нашей земли!»

5) Annal. Роиоп. Сиитп., I. 293 — 294. *) Дел. Арх. Иностр. Делъ

467

«Все, что мы терпим,—отвечал Потоцкий,—то для пользы турецкого цезаря; мы

охраняем его царство, а сами себя разоряемъ».

«Уже-ж теперь нехай королевська милость и Речь-Посполита не боронить нам моря,

бо козак не обийдеться без войны».

«Хоть бы сейчас хотели идти,—отвечал Потоцкий,—идите: мы вам не будем

запрещать» ').

В следующий день заключен был договор; чиновник козацкий Савва отвез один

экземпляр к Хмельницкому. Козацкий гетман изъявил желание повидаться с польскими

военачальниками.

17-го сентября приехали в козацкий табор Гонсевский и Марко Собеский: это были

заложники, которые должны были оставаться там в то время, когда Хмельницкий

посетит польский лагерь. Козацкий гетман знал, что народ не пустит его, а потому

приказал выкатить козакам несколько бочек горелки, и когда козаки перепились, тогда

собрался в путь. Полковники старались отклонить его.

«Ты был победитель,—говорили они,—а теперь идешь им кланяться!»

«Нельзя,—отвечал он,—мы теперь в таком положении, что они нам нужны, а не мы

имъ».

Он приехал в лагерь и вошел в шатер Потоцкого, где собраны были все знатнейшие

предводители. Он кланялся и просил прощения».

«Я знаю,—сказал он Потоцкому,—что виноват пред вами более, чем пред кем-

нибудь».

Козацкому гетману неловко было смотреть на магната, которого он некогда отдал в

плен татарам.

Потоцкий отвечал:

«Оскорбление, которое я получил под Корсунои, я давно уже забыл для Бога, веры и

отечества, и не хочу более вспоминать о нем; Божию наказанию следует приписать и

мои несчастия, и бедствия целого отечества. Бог даст, ты вознаградишь все прежнею

своею верностью и подвигами для пользы Речи-Посполитой».

Хмельницкий повидался с Радзивиллом и другими панами, соблюдая величайшее

смирение. Потом был прочитан белоцерковский трактат 2). Хмель-

') Staroz Pols., I. Wojna z koz. i tat., 311.

– ) Памяти, киевск. коми., П, 3, 112^—139.

БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ ТРАКТАТ.

Отдавши, во-первых, Господу Богу благодарение за .усмирение междоусобного

кровопролития, так как войско запорожское с гетманом и всею старшиною приносит

его величеству и Речи-Посполитой должную покорность и подданническую верность,

мы позволяем пребывать ему в числе двадцати тысяч.

1)

Это войско гетман и старшины должны набрать и записать в реестр, и оно

должно находиться в одних только имениях его королевской милости, лежащих в

воеводстве киевском, нисколько не касаясь воеводств брацлавского и черниговского; а

имения шляхетские должны оставаться свободными, и в них реестровые козаки нигде

не должны оставаться; но кто останется реестровым козаком в числе двадцати тысяч,

тот из имений шляхетских, находящихся в воеводствах киев-

30*

468

пицкий, выслушав все пункты, подписал их; за ним подписали полковники.

Козацкий гетман просил Потоцкого подарить ему Черкасы и Боровицу, но коронный

гетман отделывался церемониями, по выражению поляков, зная наперед, что этого не

будет. Вслед за подписанием сь обеих сторон дана была присяга.

скол, брацлавском л черниговском, также из имений его королевской милости,

лежащих в двух последних воеводствах, должен переселиться в имения его

королевской милости, находящиеся в воеводстве киевском, туда, где будет расположено

войско его королевской милости запорожское. А кто, будучи реестровым козаком, будет