и костелов; много мещан приняли унию; притом значительная часть городского

народонаселения состояла из иудеев и армян; поэтому и неудивительно, если паны

могли его считать верным для себя убежищем. Город издавна был богатейший в

королевстве; жители занимались промыслами и торговлею: губернатор застращал их, а

особенно иудеев, что козаки приходят разорять их. Испуганные мещане обещали не

сноситься с козаками, а шляхтичи, прибежавшие из околицы, готовились драться; с

ними вместе взялись за оружие бернардины, которых большой монастырь стоял в

оконечности города. Православные хотя чувствовали иначе, но не смели возвысить

голос. Головацкий получил следующий ответ от лица целого города:

«Город Львов не может понять, почему в то время, когда козацкий предводитель

посылает к нам дружелюбные письма, козаки поступают в окрестностях но-

неприятельски. Мы не отвергаем вашей дружбы, если она искренна, но не можем

входить в союз с войском запорожским, пока не окончится избрание короля и все

неудовольствия войска запорожского не прекратятся. Надеемся, что войско

запорожское, которому мы не сделали никакого оскорбления, останется к нам с добрым

расположением. Папы из-под Пилявы хотя приезжали к нам, но уже выехали на сейм; в

городе заперлись мещане и предмещане; в замке оставлен гарнизон Гечи-Посполитой,

над городом и замком начальствует губернаторъ» 1).

Хмельницкий, получив такой ответ, двинулся осаждать город. Передовые отряды

прибыли б-го октября. Гано утром стали появляться группами козаки.,и татары и в

короткое время покрыли как черным облаком высоты, окружающие Львов. С городских

и замковых башен в зрительные трубы можно было их примерно распознавать и

считать. Немного татар замечалось в хорошем вооружении; большая часть их была

одета в коротких тулупах или в белых холстинных одеждах; зато с иным было разом по

десятку лошадей ради добычи: так представлялось осажденным татарское полчище.

Они бросались кучами то в ту, то в иную сторону, ища удобного места прорваться в

предместья. Предмещане отстреливались от них из городских и'замковых башен,

громили их и пушечными выстрелами. Собствепно город Львов в то время был не

велик: в нем считалось 437 таких мест, из которых на каждом мог стоять каменный

дом. Такое место считалось на одпу семью, но обыкновенно два ИЛИ три семейства

занимали один каменный дом в три окна. Все это пространство, занимаемое целым

городом, образовало четвероугольник, обведенный стеною, за которою проведен был

ров, а за рвом насыпан был вал, и напоследок проведена была еще внешняя стена съ'

семнадцатью башнями на небольшом расстоянии от городских строений. Двое ворот

вело в город: первые назывались краковские, вторыя—галицкия. Кроме того, во

внешней стене было еще два меньших выхода, называемые «хвортками» (калитки);

одна называлась иезуитскою, потому

’) Annal. Polon. Clim., I, 82. — Pam, do pan. Zygm. III., Wlad. IY i Jan. Kaz., II, 30.

233

что находилась близ иезуитского костела, другая — босоцкая—близ волоокой

церкви. С полуденной стороны город охранял монастырь бернардинский, с восточной

—кармелитский: оба имели вид сильных крепостей с орудиями в стенах и башнях. На

западной стороне от города тянулось болото, служившее защитой городу, а на северной

стоял нижний замок. Гораздо пространнее и многолюднее самого города были

предместья, расположенные около него. Их было два: краковское и галицкое. Там

промеж холмов и оврагов гнездились летния помещения богатых жителей города, сады,

винокурни, пасеки, разные заведения, а среди них возвышались верхи монастырей,

костелов, церквей, у подножия которых ютились скромные жилища предмещан;

последних числом было больше, чем городских мещан: по известию Целлария,

оставившего полатыни «Описание Польши в половине XYII века», во львовских

предместьях было тогда до 1500 домов. Предместья эти были окаймлены дорогою,

идущею извилинами по горам и ущельям, чтб носило тогда местное топографическое

пазвание «шляхи». Там, где представлялась необходимость, насыпан был вал вышиною