И вскоре оказываюсь, только на этот раз с другой стороны, в порту. Взгляду ничто не меша-ет, и я останавливаюсь и наблюдаю движение облаков. За вантами двух больших транспортных парусников, которые, конечно, уже давно больше не ходят в море, движется очень медленно плотное, надутое, словно индюк, облако. Без вант, служащих мне ориентирами, я бы и не заметил, что оно движется.

В переулках, ведущих к гавани, наконец, начинает пробуждаться какая-то жизнь. Несколько ставень раскрываются и с резким треском стучат о стены на своих петлях.

Приближается время моей встречи с Крамером. Направляюсь в обратный путь, к бистро.

Рыжая девка, с глазами цвета яшмы, все еще сидит там. Она сидит, подперев руками голову. Перед нею на тарелке лежат панцири омара. Неужели мне следовало быть чуть настойчивее при моем заказе?

Четыре из пяти проституток очевидно заняты. С чувством завсегдатая, опять сажусь под аркадами. Спустя какое-то время меня охватывает страх, что Крамер не придет в условленное время, но как раз в этот момент он и подъезжает: Резко визжат тормоза. Две скорбные черные полосы остаются на проезжей части.

– Ну? – спрашивает Крамер.

– Безуспешно! Ничего не достиг.

– Я так и думал...

– Они готовят выход на автобусах...

– Слышал уже об этом.

– Через три дня должны отправиться – в конвое.

– Хоть что-то, по крайней мере!

– Не смешно! Я уже имел подобный опыт: Попытка к бегству из Бреста. Мы тогда там здорово получили от Maquis по морде и должны были вернуться. Просто послать несколько автобусов без тщательного прикрытия – это же не конвой! А в случае нападения ни один хрен не знает, как он должен себя вести. Этому нас никто не учил...

Крамер молчит какое-то время, но, наконец, произносит:

– Может, я что-нибудь придумаю...

Затем говорит, полуобернувшись ко мне:

– Утро вечера мудренее.

– Но мне-то надо спешить!

– Я знаю, знаю...

На какое-то время воцаряется молчание.

– Кстати, три из самых горячих шлюх были как раз недавно расстреляны, – говорит затем Крамер.

– Расстреляны?!

– Да!

– Как это?

– Из Вальтера, если хотите знать точно. Имелись неопровержимые доказательства того, что они сотрудничали с Maquis.

Крамеру, судя по всему, неприятны мои постоянные расспросы. И все же продолжаю спрашивать:

– Но, я не понимаю одного: Почему здесь находятся все эти trotteusen – в светлый-то день? Может они тоже?

– Только не эти, – отвечает Крамер, поворачиваясь при этом ко мне с косой ухмылкой на лице.

Мне следовало бы взять с собой Бартля в La Rochelle. Он, бесспорно, имеет лучшие способности, чем я общаться с нижними чинами. А теперь ему придется получить такое печальное известие. Но как мне успокоить его?

Если бы кому-нибудь пришла мысль, все эти бараки-казармы по-разному раскрасить! Они выглядели бы веселее, и в этом дурацком Краале время тоже текло бы веселее.

Но прежде чем встретиться с Бартлем, надо зайти в Административный блок, чтобы получше сориентироваться в обстановке.

Прохожу мимо казармы, служащей кают-компанией для обер-фельдфебелей. Шум голосов, доносящийся из открытых окон, такой громкий, что невольно сдерживаю шаг и останавливаюсь.

– А я уже однажды даже за борт выпадал, – доносится чей-то громкий голос.

– Да ладно заливать-то!

– Это было прямо перед входом в порт...

– И чё? Была причина?

– Парень, это случилось в фарватере. Все же, вы должны понять это – там были такие вот буи...

– Так ты пожалуй запросто на буй и взобрался?

– Ну, ты совсем тупой, раз так рассуждаешь! – раздается в ответ.

Жаль, думаю, так интересно было бы дослушать до конца, но судя по всему, рассказчик за-молчал надолго. И тут раздается голос Бартля:

– Что-то в этом роде однажды случилось и со мной тоже,– почти так же... Когда они заметили, что я свалился за борт, то дали полный ход назад...

Пауза.

– Они подошли почти вплотную, так что хватайся, сказал я себе, – продолжает Бартль выждав, – и тогда хватаюсь за руль, в последнюю минуту, и замираю. Они еще некоторое время все иска-ли меня и, конечно, спрашивали себя: Куда только запропастился этот парень? А я, наконец, вспомнил: Они не должны оставаться в неведении насчет меня, и стал стучать в борт: три коротких удара, три длинных, и тогда они услышали меня в машинном отсеке и подняли тревогу – а затем меня вытащили... И не глядите на меня как на чокнутого! Так все и было!