Меня так и подмывает въехать на ковчеге во Флотилию через лепные ворота и припарковать чадящий драндулет непосредственно перед канцелярией части. А почему бы и нет? спрашиваю себя. Отправить Бартля на одно из задних мест, а самому разместиться рядом с водителем-кучером.

«Кучер» вытягивает шею, крутя головой по сторонам, затем щурясь, бросает на меня полный надежды взгляд, и я командую:

– Давай, трогай!

Ковчег и в самом деле начинает довольно медленное движение, и мое сердце стучит где-то в горле: Мы едем! Будь я проклят, мы едем! Еще и еще... Вроде ничего из этой хреновины не по-теряли.

Слишком глупо, но я не знаю, что мы еще в принципе не потеряли. Вавилон? Вавилон вроде пока с нами? Или Польшу?

«Кучер» – весь внимание. Он должен быть предельно внимательным, потому что повсюду огромные залежи железного лома, да еще и доски с торчащими гвоздями.

Часовые в лагерных воротах забывают от изумления салютовать, когда мы приближаемся.

Адъютанту, который нам так мало помог, мы должны были бы еще и нос утереть напосле-док. Но как? Думаю, он видит нас, во всяком случае, мы подъезжаем во всем нашем великоле-пии, громыхая и чадя.

Потому говорю «кучеру»:

– Сделай-ка кружок и затем проедь впритирку перед Административным бараком: на большой скорости и впритирку, а затем тормозни так, чтобы грязь фонтаном из-под колес ударила!

Обер-лейтенант Крамер вываливается из двери барака, услышав вой наших тормозов. Я лыблюсь ему сквозь облако пыли, так широко, насколько могу, и Крамер в странном ныряющем движении делает плаксивое лицо:

– Вы же не хотите на этой кляче ...?

– А как же. И, кстати, никаких проблем с бензином.

Крамер начинает театрально упругими шагами инспекционный обход вокруг «Ковчега». При этом дважды глубоко приседает. Когда снова подходит ко мне, интересуется:

– А Вы колеса-то ваши видели?

– Видел.

– Думаю, Вам придется быть внимательным к каждому гвоздику – это почти тоже, что на наду-том презервативе скакать! – произносит Крамер. – Уважаю! – добавляет он затем, и еще: – Пре-красный объект для Немецкого музея в Мюнхене. Они будут чрезмерно рады – если Вы и в самом деле приведете этого монстра до самого дома, в Рейх!

А в следующий миг нарисовывается и адъютант и с ошарашенным видом пристально вгля-дывается в наш драндулет.

– Осмелюсь спросить, где Вы планируете добывать в пути дрова для газогенератора? – выдает адъютант, наконец.

– Бог не выдаст – свинья не съест! – парирую в ответ, однако дополняю, уже более любезно:

– В конце концов, есть достаточно французов, едущих на таких же вонючках.

– Ну, что ж. Остается надеяться, что мы Вас больше не увидим..., – заикаясь, произносит адъю-тант: – ... я имею в виду, надо надеяться, что Вам не придется поворачивать восвояси. Я и не знал, что мы имеем нечто подобное в нашем автопарке.

– Ну, вот видите: Кто ищет, тот находит! Только нужно захотеть!

– Стыд и срам германскому Вермахту, что уважаемый Военно-морской флот вынужден так скрытно передвигаться, – вмешивается Крамер.

– Но сегодня, кажется, сам дьявол сожрал все наши самолеты!

Адъютант недоуменно смотрит на меня, а затем на Крамера, присущим только ему взглядом, когда он не понимает смысла сказанного.

– Кстати, это шанс взять с собой почту, – говорю как бы между прочим, но адъютант не реаги-рует.

– Вы должны объявить об этом, и быстро! – обращается к нему Крамер, но поскольку адъютант не приходит в движение, он упрямо продолжает: – Я это Вам говорю: Если просочится известие о том, что машина ушла в направлении Родины, и никто не уведомил об этом личный состав, Вы будете виноваты в этом. Мой дорогой Шолли...!

Тут, наконец, адъютант приходит в движение и безмолвно исчезает в своем офисе.

– Только никаких посылок! – кричит Крамер ему вслед в темный дверной проем. И снова пово-рачивается ко мне:

– Я бы все же взял с собой как можно больше дров.

И затем морщит лицо, как будто внезапно уловил невыносимый запах.

– На Ваши колеса Вы можете только молиться. Но новых уже несколько месяцев не поступало, да еще такого дурацкого размера...

– Позаботьтесь о продовольствии для трех человек, – обращаюсь к Бартлю.

– Пренепременно! На какой срок, господин лейтенант?

– На одну неделю.

– До Парижа за одну неделю, господин лейтенант?

– Ломайте голову над чем-либо другим! Еще нам будут нужны карты-схемы дорог... и подумай-те, что еще могло бы быть важным для нас. Если не получится с зампотылу, то я сам позабо-чусь об этом. Я не я буду, если не расшевелю этих господ!