Но тут есть еще одна закавыка! успокаиваю себя. Мы по-любому должны пройти мимо Blois и затем с Божьей помощью где-нибудь перебраться через Луару. Все же, хоть один мост через нее должен же еще где-то стоять целым! Не могут же господа противники все мосты разбомбить!

Еще какое-то время занимаюсь атласом – будто заучиваю наизусть: Когда снова окажусь на крыше, не смогу больше его развернуть.

Черт возьми, до чего же гигантская эта дуга, которую делает Луара. Если мы должны будем следовать по ней, так как здесь в этой местности больше нет никаких мостов, то нам придется скатиться, возможно, вниз до Nevers . Могу поворачивать и разворачивать карту, как хочу: Все равно все выглядит очень дерьмово.

До самого Orleans, узнаю от пожилого армейского обер-лейтенанта, который удивляется наше-му «ковчегу», все мосты через Луару были разрушены массированными бомбардировками Со-юзников еще до дня Вторжения.

– Остается только удивляться тому, что за все это время мосты не были отстроены. Разве здесь нет саперов?

– Здесь, во всяком случае, нет, – говорит обер-лейтенант, – И, наверное, не хватает строймате-риалов...

Как обстоят дела после Orleans, эта «серая шинель» сказать мне не может.

А мой ли это газогенераторный грузовик, хочет он знать.

– Спешу Вас уверить – да!

– Выглядит довольно странно, – размышляет обер-лейтенант. – И как эта колымага бежит?

– До сих пор бежала, во всяком случае...

– И откуда же Вы едете?

– Настоящий допрос! – отвечаю слегка растеряно. Но затем, однако, говорю:

– Из Бреста.

При этих словах этот человек смотрит на меня как на нечто потустороннее. У него сын в Бресте. Нет, поправляет он себя, не непосредственно в Бресте, его полк располагается севернее Бреста – артиллерийский полк.

Описываю ему, как все подразделения из окрестностей отходили в Брест, и произношу это так, будто они, благодаря такому отходу, оказались в полной безопасности.

Но обер-лейтенант слушает меня с недоверием и без стеснения ругается:

– Ну, ведь сегодня даже дилетант понимает, что все это чистое безумие. Такое распыление сил! Никак не могу этого понять! На кой черт все эти, так называемые Крепости и укрепрайоны, если мы здесь, в самой середине, всё теряем? Неужели затем придется все начинать сначала и, несмотря на поражение, снова завоевывать Францию? Войскам же придется отвоевывать все обратно! Теперь Союзники сделают большой разворот – и добавится один большой мешок ко многим маленьким. Кто только все это придумал?!

– Наверно Фюрер и Верховный главнокомандующий.

Мои слова так пугают офицера, что он впадает в своего рода ступор и всматривается в меня колючим взглядом. Что мне теперь сделать, чтобы он не подумал, что вот сейчас, по моему доносу, его вздернут?

Я продолжаю:

– Перед Брестом я был на фронте Вторжения.

– Почему это?

– Я – военный корреспондент.

Это, кажется, успокаивает обер-лейтенанта, и восстанавливает его речь. Впервые слышу имя «Patton» . Паттон – это главнокомандующий 3-й американской армией. Она, кажется, про-двигается на Париж. Уже 8-го или 9-го числа янки внезапно появились в Laval и поздние затем на востоке, переправившись через линию Alengon – Le Mans.

Прикидываю: В таком случае они были всего лишь в 120 километрах от Orleans. Где же они теперь стоят?

Наша 9-я бронетанковая дивизия вела тяжелые бои к югу от Alengon с американскими броне-танковыми силами. Надо надеяться, она затормозила скорость их продвижения. То, что стало с 25-м армейским корпусом, обер-лейтенант точно не знает. Он стоит, очевидно, в тылу броне-танкового корпуса Паттона в Бретани.

– Наша 5-я танковая армия и 7-я армия связаны к западу от Сены, – говорит обер-лейтенант. И теперь я еще также узнаю, что американцы высадились вчера в южной Франции – а именно у Канн. Как далеко они уже продвинулись, обер-лейтенант сказать не может.

Надо все услышанное переварить. Но для этого мне нужно полное спокойствие. А потому говорю моему визави, что я должен, с его разрешения, сходить в кустики...

Союзники, кажется с самого Avranches, осуществляют огромное окружение, которое походит на ножки циркуля с его вершиной в Париже – они хотят охватить всю Францию. Их следующей целью мог бы стать Falaise . Тогда образовался бы настоящий котел, и обе наши Нормандские армии оказались бы в нем. И кто сумел бы воспрепятствовать янки в этом, если бы они теперь в таком же темпе ворвались в долину Роны...?

Между низкими стенами из валунов выбираюсь по узкой тропке из карьера – автомат держу на боевом взводе.

Что и следовало ожидать: Вся местность здесь и далее должна кишеть партизанами, а об обес-печении безопасности с этой стороны, никто из армейцев и не подумал: То же дилетантство, как и всегда.

Однако и людей Maquis я тоже с трудом понимаю. Сбросить деревья поперек всей дороги и до-бавить еще немного препятствий – это же детская забава. Чего же они еще ждут? Сейчас было бы самое время: Здесь все кажется, в хаотичном бегстве и потере управления. Для партизан это должен был бы быть точно рассчитанный момент для нападения.