– Теперь поехали ко мне, – сказал Шварц. – Он нам не помешает.

– Что, черт возьми, произошло? – спросил Борг, сворачивая на широкую улицу.

– Заткнись, – огрызнулся Томас.

Борг недоуменно взглянул на него, но ничего больше не сказал. Томас сидел тихо на своем месте. Уже давно и часто Борг замечал, что Шварц ненавидит его, теперь это выплеснулось наружу. Ему надо быть внимательным. Что же произойдет, если Радниц узнает, что он не сумел помешать Гирланду встретиться с той женщиной.

Борг свернул на улицу, где Шварц занимал три комнаты в подвале под булочной.

Они со Шварцем вытащили тело Гирланда из машины и, открыв дверь дома, поволокли его по лестнице вниз. Пока Шварц открывал дверь и зажигал свет, Гирланд лежал на полу. Затем его втащили в большую небрежно обставленную комнату. Борг впервые был у Шварца и с любопытством смотрел по сторонам.

«Ну и нора!» – подумал он и презрительно сморщил и без того сморщенный нос.

На стенах пробивались пятна сырости, на полу лежал потертый небольшой коврик, напротив одной из стен стоял диван-кровать. Оставив лежать Гирланда у стола, Шварц подошел к телефону, который стоял на полке у кровати. Он набрал номер, а Томас с Боргом наблюдали за ним.

– Мистер Радниц, – сказал Шварц в трубку.

У Томаса защемило в желудке, когда Шварц передал ему трубку.

– На, расскажи ему все, – сказал Шварц.

Томас взял трубку, как будто касался змеи. После небольшой паузы, Радниц ответил:

– Да?

– Это Томас, сэр. Операция прошла не по плану. Он с нами в квартире Шварца. Нам не удалось помешать им встретиться.

Капли пота стекали с бороды Томаса, пока он ждал ответа Радница.

– Я полагаю, вы взяли и ее? – сказал Радниц холодным, безразличным тоном.

– Нет, она улизнула от нас. Здесь только Гирланд.

После другой паузы Радниц сказал резче:

– Понятно, ну ладно, я приеду, – и затем повесил трубку.

Томас тоже опустил трубку. Он сказал резко, пытаясь восстановить утраченный авторитет.

– Он сейчас будет. Положите его на диван!

Ни Шварц, ни Борг не пошевелились.

Томас крикнул резко:

– Я сказал, положите его на диван.

Шварц осклабился.

– Вот ты его и положи на диван, если тебе это надо.

Гирланд шевельнулся, застонал и открыл глаза. Трое наблюдали за ним.

Когда он попытался сесть, Шварц подскочил к нему и сильно ударил ногой под ребра.

Удар, как ни странно, привел Гирланда в сознание. Он перевернулся, схватил Шварца за манжет брюк и резко дернул. Шварц растянулся на полу. Борг рванулся к Гирланду, схватил его за волосы и оттащил от Шварца, который в это время поднимался с пола. С бледными от ярости глазами, он выхватил револьвер, придерживая его за приклад, и хотел ударить Гирланда рукояткой, но Томас схватил его за руку и оттолкнул.

– Он хочет говорить с ним, – сказал он, – перестань.

– Как-нибудь на днях мы с тобой, чучело, еще встретимся, – сказал Гирланд, – но уже в других условиях и тогда поговорим.

Шварц отстранил Томаса и сел на свой стул. Гирланд с трудом поднялся на ноги, держась за шею.

Борг достал плоскую фляжку с бренди из бокового кармана и, отпив жадно несколько глотков, передал ее Гирланду.

Гирланд взял фляжку и немного отпил из нее. Он вернул ее Боргу, который ему усмехнулся.

– Ну что ж, теперь, пожалуй, можно и закурить, – сказал Гирланд.

Борг бросил ему пачку, которую Гирланд поймал на лету.

Он вытащил сигарету, закурил и бросил пачку обратно Боргу, сказав:

– Держи!

Томас наблюдал за всем этим. Теперь он начал побаиваться Борга.

По-видимому, Борг решил, что с Томасом все кончено.

Пока Гирланд курил, все в комнате молчали. Боль в шее понемногу проходила, и Гирланд почувствовал облегчение. Время от времени Борг потягивал из фляжки. Шварц оставался неподвижным, устремив на Гирланда сверкающий взгляд.

Минуты медленно тянулись. Наконец, они услышали стук в дверь. Томас вскочил на ноги и побежал к двери. Открыв, Радниц бегло взглянул на Гирланда, затем махнул рукой в сторону трех.

– Выйдите и подождите за дверью, – резко сказал он.

Когда они ушли и дверь закрылась, Радниц снял плащ и положил его на спинку стула. Он осмотрел комнату, презрительно сморщился и направился к стулу, покрытому зеленой вельветовой тканью.

Как бы про себя он сказал:

– Даже свинья не стала бы жить в таком хлеву.