Сама Делия не замечала очарованного взгляда Пьетро, хотя всю неделю, пока граф гостил в монастыре, сопровождала Чечилию и Феличиано на прогулках и присутствовала на трапезах. Сордиано пытался привлечь ее внимание робким ухаживанием, но девица вела себя скромно и, казалось, ничего не замечала.

Надежды на успех было мало, но молодость не знает безнадежности. Пьетро знал, что Делия весной будущего года вернется в замок, и положил себе добиться красавицы, чего бы это ни стоило. И когда в конце осени в палаццо приехала ьянка Крочиато, он вначале сам искал её общества, часто говорил с ней о монастыре, расспрашивал о её подружках. Но сестра Энрико ненавидела монастырь и была весьма мало привязана к подругам. Чечилию она, правда, уважала, но Лучию Реканелли считала дурочкой, а Делию ди Романо - высокомерной ханжой. Именно из ее рассказов о подругах Пьетро сделал вывод, что Бьянка - особа неприятная. Девице недоставало чуткости, ума и снисходительности, она прямо высказывала своё мнение, никогда не думая, как оно будет воспринято и не причинит ли кому-то боли. Девица не считалась с чужими чувствами, да и с собственными не справлялась...

При этом Пьетро быстро заметил, что Бьянка вскоре начала слова в слово повторять его суждения, не различая заимствованное или навязанное, стала переменчива в желаниях, ранима, рассеяна, и начала замыкаться в себе. Он понял, что Бьянка влюбилась в него, но ответить взаимностью не мог - в сердце царила другая. Вскоре Пьетро понял, что чувство ненужной ему девицы вдобавок принесло ещё одну неприятность - он нажил себе врагов в лице мессира Северино Ормани и брата Бьянки. Это уж и вовсе было ни к чему. При этом угроза Энрико Крочиато скорее обидела, чем испугала Пьетро, он и не собирался ни жениться на Бьянке, ни ухаживать за ней, но тут, наконец, миновала зима, и по весне в замке появилась властительница всех его помыслов. Сордиано потерял голову, при взгляде на красавицу немел.

Сама же девица произвела в замке фурор - абсолютно того не желая, одеваясь нарочито скромно и не поднимая глаз не мужчин. Но Микеле Реджи, друг Пьетро, тут же заявил, что красивей девушки, чем Делия ди Романо, на свете нет, Руфино Неджио и Урбано Лупарини тоже не сводили с девицы глаз, Эннаро Меньи зачастил в храм, где девица пела в хоре, Донато ди Кандия и Джамбатиста Леркари предложили епископу солидные суммы на благолепие храма...

Пьетро понимал, что шансов у него немного, однако, надежды не терял. Но как действовать? Пьетро не остановился бы перед тем, чтобы просто украсть красотку, но понимал, что сестра епископа, который постоянно мелькал в замке и был другом самого графа - неподходящая особа для таких приключений. Он с детства запомнил ужасную сцену, когда мессира Франческо Баттини, одетого в одну длинную рубаху, возвели на подмостки, потом у него на глазах на куски разбили его оружие, с сапог сорвали шпоры, а его щит с гербом привязали к хвосту ледащей клячи. Герольды трижды вопрошали: 'Кто это?' и трижды повторили: 'Это не рыцарь, это негодяй, изменивший своему слову!' Священник читал псалом: 'Да будет дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой. Да не будет сострадающего ему, да облечется он проклятьем, как ризою, и да войдет оно, как вода, во внутренности его, и, как елей, в кости его...' Потом разжалованного рыцаря на носилках, словно мертвеца, понесли в церковь и отслужили над ним панихиду.

Баттини украл девицу, дочь своего сюзерена, против её воли.

Так ведь это ещё что... Позор и разжалование были публичной казнью, но к ней прибегали редко. Гораздо чаще практиковалось то, на что намекал Крочиато: оскорбивший честь рыцаря просто исчезал, упрятанный родней оскорбленной стороны либо в глубину вод, либо в толщу земную. За Бьянку вступился бы брат и Ормани, но что же говорить о дворянке и дочери рыцаря? Встали бы все ленники графа.

Этот путь не годился. Но был ли другой? Пьетро со злостью смотрел на Донато ди Кандия и Джамбатисту Леркари. Люди знатные и богатые, они явно обхаживали Делию и улещали её братца. Эннаро Меньи, его начальник, которому было не меньше сорока лет, тем не менее тоже стал неизменно появляться на трапезах графа, и на балах постоянно приглашал сестру епископа танцевать, его сослуживцы Микеле Реджи, Руфино Неджио и Урбано Лупарини тоже только о ней и говорили. Пьетро не знал, как ему заставить Делию выделить себя из толпы праздных поклонников.

Но тут случился досадный казус.

Бьянка Крочиато заметила внимание Пьетро Сордиано к Делии ди Романо, а так как девицей была решительной, устроила скандал 'разлучнице' - да еще в присутствии Сордиано. Пьетро проклинал про себя вздорную дурочку, пытался успокоить её, Делия же отчетливо выговорила тогда, что никаких чувств к мессиру Сордиано не питает и гневно потребовала от Бьянки оставить её в покое, а мессира Пьетро - не приближаться к ней на милю. После чего - громко хлопнула дверью, оставив Бьянку наедине с Пьетро.

Бьянка надеялась, что Пьетро объяснит ей, что ничуть не влюблен в Делию, но молодой человек, до сердечного трепета униженный той, что сводила его с ума, резко попросил Бьянку не досаждать ему и заявил, что никогда не питал к ней никаких чувств. Слова эти были безжалостны, синьорина Крочиато разрыдалась, глядя вслед возлюбленному. С тех пор она яростно возненавидела Делию ди Романо, не разговаривала с ней и всячески её избегала, однако, стороной внимательно наблюдала за ненавистной соперницей. Ей не составило труда понять, что Делия не обманула её и что она подлинно равнодушна к Сордиано, и теперь надеялась, что когда это поймет сам Пьетро, он образумится и вернётся к ней...

...Через несколько дней после встречи с Амадео Лангирано Энрико Крочиато исчез из замка, не предупредив никого, кроме графа. За это время ничего особенного не произошло: граф ел за одним столом с Северино Ормани - оба лакомились соленым салом, запеченной в печи миланской похлебкой в горшочках да куриным рулетом с яйцом. На трапезы нередко заходил и епископ Раймондо с сестрицей. В один из вечеров, после ужина, Делия, по просьбе синьорины Чентурионе, осталась ночевать в замке у подруги.

Чечилия и Делия, уединившись в покоях сестры графа, взялись за рукоделье. Обе были невеселы.

– И куда уехал твой рыцарь?
– со вздохом спросила Делия. В её вопросе не было насмешки или колкости, из чего становилось понятным, что сестрица епископа подлинно считает казначея замка возлюбленным своей подруги.

– Братец сказал, что это тайна, но твердо заверил меня, что в субботу он вернётся.
– Чечилия была явно в дурном расположении духа. Внезапный отъезд Энрико Крочиато быть ей не по вкусу.
– А тебе он не нравится?