– Так… - протянул профессор, отложив историю болезни. – Что могу сказать, шанс есть, но… надо очень много работать.

– Что конкретно надо делать? – Я деловито достал блокнот.

– Разрабатывать ноги. Понимаете, она, судя по истории болезни, не полностью парализована. Как вам объяснить?

– Если можно, попроще, - попросил я. – В медицине я не силен.

– Хорошо, - кивнул собеседник. – Скажем так, её нервные окончания, отвечающие за функционирование ног, пережили шок при травме. И сейчас они находятся, как бы, в состоянии сна. Их надо просто пробудить. Но это очень сложный процесс.

– То есть, ей надо расходиться? – Уточнил я.

– Не только. – Покачал головой профессор. – Ей придется учиться ходить заново. Для начала, просто займитесь с ней специальной гимнастикой. Потом, когда ногам вернется хоть какая-то чувствительность, попробуйте ходить. Сначала на костылях. Или лучше соорудите специальные «перила». Они выглядят как брусья для гимнастики, но на уровни пояса, что бы было удобно держаться руками. И потихоньку.

– Ясно, спасибо, доктор! – Я сложил блокнот.

– Не за что, всегда рад помочь! – Мы обменялись рукопожатиями, и я покинул кабинет.

Отношения с Лидой у нас складывались дружеские. Во всяком случае, мне так казалось. Она была не против, а я особо не навязывался. Я просто приходил к ней каждый день после работы, помогал по дому, Ксюше с уроками. Выходные все у неё, готовка, уборка, прогулки.

Как раньше она могла все это тянуть на себе, ума не приложу. После аварии от неё все отвернулись. Даже сестра. Сестра! Как такое возможно, я не в силах представить. Тему родителей Лида не любила затрагивать. Я знал только то, что она развелись еще когда Лида училась в школе, а потом… об их взаимоотношениях я толком ничего не знаю. То ли им вообще наплевать на детей, то ли они очень сильно любят младшую дочь, сестру Лиды.

Теперь я хоть немного, но понимаю, почему она так насторожено отнеслась ко мне. Она просто боялась еще одного предательства. Почему мы предаем? Просто интересно, почему? Даже не предаем, а становимся холодны, отворачиваемся. Взять эту ситуацию с Лидой. Муж ушел, так как ему не нужна жена калека. И дочка в придачу. Зачем? У него новая жизнь, новая семья. Лида даже на алименты не подавала.

Родные. Сестре и родителям она так же не нужна. Но если мужа еще можно понять, она ему просто жена. Человек, с которым по закону расписаны, то родные? Я не могу понять родителей. Это ведь ваша плоть и кровь! Сестра? Родных братьев и сестер у меня нет, но я даже с двоюродными общаюсь. В основном, в телефонном режиме. «Привет! Как дела? Я нормально. Пока». Да, примерно так, но я общаюсь. А здесь открестились от родной.

Один раз я набрался наглости и поехал к бывшему мужу Лиды. Найти его труда не составило. А вот… та же проблема, что и с Лидой. Что я ему скажу? Что его бывшая жена инвалид и ей нужна помощь? Он это и сам знает, поэтому и сбежал. Финал разговора я примерно знал, печальный финал.

– Кто там? – Ответил из-за двери тяжелый бас.

– Артур Кузнецов. – Ответил я.

– Не знаю таких. – Донеслось из-за двери и шаги стали отдаляться.

– А Лиду знаешь, сука?! – Не выдержал я и саданул по двери кулаком. Дверь мгновенно открылась, и ко мне выскочил здоровенный бугай. Ростом он был на голову выше меня, хотя и я не мелкий. В плечах раза в три шире. Хотя, животик из-под майки выглядывал то же приличный. Если дойдет до драки, главное успеть ударить в живот, там он явно не защищен.

– Какого ты приперся?!

– Рома, кто там? – В дверной проем выглянула молодая женщина лет тридцати в старом, видавшем виды спортивном костюме, растянутом на коленках и локтях.

– Иди домой! – Рома резко оттолкнул жену, преграждая мне путь в квартиру.

– Новую семью завел, Рома? – Его имя я произнес с таким презрением.

– Тебе какое дело? Ты вообще, кто?

В живот и апперкот. Полтора центнера мяса полетели на свою жену, брызжа кровью. Жена его зашлась визгом.

– Сука! – Прошепелявил он, выплевывая кончик языка и пару зубов на пол. Женушка его увеличила децибелы визга.

– Заткнись! – Процедил он жене и та мигом заглохла.

– А тебя я сейчас… - он попытался подняться, но получил ногой в челюсть и снова полетел кубарем. Его супруга со страхом и слезами смотрела то на меня, то на него.

– Ты можешь отказаться от жены! Но ты не имеешь права отрекаться от дочери! – Выкрикнул я и, развернувшись, пошел прочь. И знаете, что самое удивительное? Никто из соседей не вышел. На весь этот крик, шум, гам. Соседи предпочли не высовывать из своих нор в этот вечер. Что это? Безразличие? Инстинкт самосохранения? Лучше я отсижусь тут, а не буду лезть в чужую разборку. А там хоть соседей убивай, никто не выйдет. Потом, правда, будут сожалеть. «Вот блин, мне же Петька с пятого этажа, которой на прошлой неделе прирезали, десятку должен! Как теперь быть?»

Запоздавшее самобичевание настигло меня уже на улице. Как говориться, смеркалось!

Ну и что мы наделали? Мало того, что человека покалечил (выбитые зубы, наполовину откушенный язык), так еще и зачем? Он вычеркнул из своей жизни их, просто вырвал страницу с ними и сжег. У него новая жизнь, новая семья. Старая ему не нужна. Конечно, надежда, что встряска мозгов разбудит совесть, но… кому это надо? Лиде уже ничего от него не нужно. Ксюша уже почти забыла отца. Либо делает вид, что забыла, чтобы не расстраивать маму.