Это нужно мне! Мне, эгоисту и психопату. Да, это нужно мне. Что бы самоутвердиться, чтобы доказать собственному эго, что я единственный мужчина в её жизни. Что я светлый рыцарь, покаравший темного разбойника.

Он так и не появился у Лиды. Даже заявления в милицию на меня не написал. Ну и кто он после всего этого? Если даже увечья его не учат.

* * *

– Аккуратней, давай по немного. – Поддерживая Лиду, произнес я. Ксюша была в школе, а я взял пару выходных, что бы позаниматься с Лидой. Я купил ей эти «перила» и мы учились ходить. Курс физкультуры мы уже прошли и теперь перешли к более активным занятиям.

– Только держи меня, - дрожащим голосом произнесла она.

– Могла и не говорить.

Лида попыталась сделать шаг, пошевелить ногой. Чувствительность немного вернулась, она уже слабо, но чувствовала прикосновения, тепло, холод, боль. Да, увы, но тесты включали и боль. Мне самому было неприятно и страшно, прокалывать ноги любимой иглой.

Она вся дрожала, дыхание участилось.

– Давай, я рядом. – Прошептал я.

С неимоверными усилиями она попыталась продвинуть левую ногу вперед. И... нога сдвинулась. Сама, без помощи рук!

– Я это сделала! – Задыхаясь от радости и усталости, произнесла она. – Я это сделала!

Я держал, не отпуская её.

– Отдохнешь? – Спросил я.

– Да, если можно.

Мы опустились прямо на пол. Я все еще не отпускал её.

– Спасибо тебе. – Дрожа в моих объятьях, произнесла Лида. – Спасибо.

Я просто поцеловал её. Повернув на спину, я начал ласкать её. Покрывал поцелуями лицо, шею, грудь.

– Холодно. – Сказала она. Я взглянул на неё. Вот она, любимая, желанная, самая красивая… женщина любимая.

– Пойдем туда, где тепло. – Я поднял её на руки и понес в спальню. Это был наш первый раз. Той ночью я остался у неё.

На следующий день я отправился на работу. Все-таки работать надо, на свою пенсию, Лида могла только оплачивать коммунальные услуги и кое-как питаться. Теперь их кормильцем стал я.

Я кормилец. Знаете, а эта мысль греет. Нет, все-таки мужчине надо о ком-то заботиться. Ему нужна семья, жена и дети. Ему надо, чтоб кто-то ждал его дома, у очага. Пусть это стереотипно и немного не вписывается в современную концепцию общества, но так должно быть. Это основа человечества.

Веселый, можно сказать, окрыленный, я возвращался домой. К ней домой. Купил цветы, конфеты и печенье. Лифт уже вез меня на этаж.

Дверь была приоткрыта. В квартире были слышны крики.

– И не надо на меня псов своих спускать! – Кричал шепелявящий бас. Роман? Я вошел в квартиру и осторожно подошел к комнате. В проеме была видна Лида в коляске, Ксюша прижималась к матери. Рома, бывший муж Лиды, стоял над ними горой.

– Я тебе не мальчик для битья! Совсем обурела! – Гремел он. Я стоял в дверях. Злость волнами накатывала. Я захлебывался в ней.

Ксюша бросила мимолетный взгляд на дверь и заметила меня. Лида не спускала глаз с обезумевшего Романа.

– Дядя Артур! – Ксюша бросилась от мамы ко мне.

– Стоять! – Рома попытался схватить Ксюшу, но у него это не получилось. Здоровая рука схватила не шиворот кофты, а воздух.

– Снова ты?! – Заорал он, наступая на меня.

– Дядя Артур, помоги! – Ксюша со слезами вцепилась мне в пиджак. Я осторожно убрал руки девочки и спрятал её за собой.

Дальше все пошло немного по другой схеме. Удар в живот, потом за шкирку и лицом в дверной косяк. Теперь кровь фонтаном била из носа. Развернув не сопротивляющегося Рому к себе лицом, я схватил его за грудки.

– Это моя женщина! – Во все горло орал я. – Это моя семья и это, - я указал на Ксюшу, - моя дочь! И за них я буду стоять до конца, понял?!

Тот истерически закивал Жалкое зрелище. Такой смелый перед беспощадной женщиной и ребенком, сейчас он в страхе отрекался от всего.

– А теперь вали отсюда и не появляйся здесь больше никогда. – Я отпустил его, давая возможность сохранить хоть каплю достоинства и уйти самому.

Он стал, оправил куртку, вытер кровь с лица, недовольно фыркнул и молча ушел. Я закрыл за ним дверь и вернулся в комнату.

– Зачем? – С упреком спросила Лида.

– Это надо было сделать.

– Дурак! – Срываясь в истерику, закричала Лида. – Тебя могли посадить! Ты покалечил его! Пусть он подонок, но зачем?

– Потому, что я люблю тебя. – Спокойно ответил я.

– Если любишь, поклянись, - Она оперлась на подлокотники кресла и поднялась. Сама поднялась!

– Поклянись, - рыдая, продолжила она, - что никогда не будешь рисковать собой.

– Обещаю. – Обнимая её, произнес я. Мы поцеловались.