Лена вышла из ванной укатанная в полотенце. Подхватила одежду и вернулась в ванную. Я снова залюбовался её задни… кхем, попой. Она у неё шикарная! А вот грудь не очень, всего второй размер.

Она вышла второй раз, но уже в одежде. Схватила свою сумочку, обулась и собиралась уходить.

– Запомни, между нами ничего не было! – Выкрикнула она и убежала. Я не стал её догонять. В конце концов, она для меня никто. Я подошел к окну и посмотрел во двор. Лена быстрым шагом удалялась. Почему-то я вспомнил того хмыря, что гнался за машиной. Получит девочка за самоволку. Но, это уже не мои заботы. В конце концов, я эгоист, и мне плевать на всех и вся!

* * *

Это круто! Нет, это охренезно, скажу я вам! Не знаю, кто и за что наградил меня этим, но я был счастлив. Я стал жить как сыр в масле. Мой день начинался не раньше чем в два часа дня. Я перекусывал и отправлялся на охоту. Работа? Вы о чем? Какая работа! Я мог получить все что хочу! И я это получал. Деньги. С этим все просто, я останавливал любую крутую тачку и обирал водителя. Ибо не фиг! Толстосумы катаются на крутых тачках, сорят деньгами, а я просто брал свое и все. Зачастую, мое было всем содержимым кошелька. А если за рулем шикарного авто была гламурно упакованная сучка, я просто оприходовал её прямо в салоне. Конечно, она просто подстилка, которая раком ночью отрабатывает каждое У.Е. потраченное на неё, но все-таки. Я получал моральное удовлетворение, осознавая, что очередной мешок с деньгами стал немного худее (всего на пару сотен баксов или евро) и к тому же с рогами.

Я не брал больше не машины, не цацки. Зачем? Только проблемы со всем этим. Тачку определят в угон, а мелочь драгоценную надо сбывать. Да и, как некое подобие Робин Гуда, я стал помогать бедным. Я стал своим среди таксистов, так как оплачивал и два, и три счетчика. Больше не спал с женщинами по принципу дара. Ну, за исключением случав, вышеописанных. Так, только было пару раз после Лены, ради эксперимента. Денег с лихвой хватало на проституток. Там я тоже стал желанным гостем. Иногда баловал себя благотворительностью. Ну, кому-то на лечение, кому-то на еду и так далее. Все-таки дар мне дали не для того, что бы все на себя любимого просаживал.

Экспериментальным путем я установил, что мой дар действует на человека только до тех пор, пока тот не уснет. После сна эффект воздействия пропадал и человек не помнил, что с ним происходило. Просто воспоминание о том дне стирались и все. Я, конечно, мог еще раз воздействовать на него и получить себе раба еще на один день, но, в основном, обходился без этого. Я вообще стремился сократить свой контакт с «обработанными» до минимума. На всякий пожарный. А вот такого, как с Леной не повторялось. Ну, то, что я утром не смог отдать ей приказ. Почему так получилось, я не знаю и просто списал на не опытность в использовании дара.

Вот так я и жил последние два месяца. Вся эта история началась в конце мая, а на дворе было начало августа. Я успел пару раз съездить на море и покутить там. Теперь я вернулся домой и немного впал в состояние шока. А вызвано это было тем, что за последние месяцы я напрочь забыл про коммунальные платежи. Увы, сила силой, а против системы она слабовата. Поэтому собрав разбросанные по полу купюры различного номинала и валют, а отправился в кассу. Правда, на полпути пришлось вернуться, так как я таки смог вспомнить, что не помню наизусть эти страшные ряды расчетных счетов неисчисляемого количества коммунальных организаций. Откопав старые квитанции, я вышел из квартиры.

В лифте, этаже эдак на третьем ко мне подсел (если так можно сказать про лифт) странного вида мужчина. Слово «мужик» здесь никак не лезло, хотя за последнее время я стал больше деградировать. Образ жизни, понимаете, предрасполагает. А деградация и грубость подруги верные и неизменные. Но в этом случае, я все-таки назвал его мужчиной, а не мужиком. Так вот, странность этого субъекта была в том, что в жаркий августовский день он был упакован по полной. В серый костюм, серую рубашку, наверняка шелковую, и с повязанным на шее шелковым платком. Сам он был лет шестидесяти, но довольно рослый и с аристократической осанкой. Седые волосы были зализаны назад, а глаза скрыты за темными очками. При этом он держал перед собой зонт-трость. Зачем ему зонт, я мог лишь догадываться. Дождем и не пахло, солнце жарило так, что в майке и шортах было как в крематории.

Я, исключительно из вежливости, бросил ему «Здрасте», на которые он никак не отреагировал и оставшиеся этажи мы проехали в полной тишине. Когда двери открылись, я быстро вышел из лифта, бросив мимолетный взгляд назад. Незнакомец не спеша вышел из лифта. Я же на всех парах побежал к кассе. Не знаю почему, но этот человек внушал мне страх. Но отогнав неприятные мысли, я пошел дальше.

Очередь. Что может быть прекрасней очереди! Я не поставил слово «прекрасней» в кавычки? Либо я мазохист, либо дибил. Очередь – это сплошной ужас! Особенно в сорокоградусную жару в маленьком помещении. Хоть дверь и была открыта, но пластиковая обшивка стен накапливала в себе тепло и не давала свободно дышать. Сама очередь не была большой, человек десять, но скорость обслуживания… пятнадцать минут одного клиента. А так как это банк, то дорогие клиенты сего банка лезли в окошко кассы без очереди. Это вызывало бурные эмоции у очереди и долгие возмущения. Но при этом, очередь никто не покинул, и мы все продолжали стоять.

За мной уже было человека три, когда появился он. Тот мужчина из лифта. Он просто вошел в помещение и стал скромно в углу. Сначала все удивленно смотрели на него, а потом просто перестали обращать внимание. Когда зашел следующий человек и спросил за кем он, мужчина в костюме молча поднял руку. Одна женщина обратилась к нему, сказав, что он за ней, он лишь кивнул и все. Все еще раз косо глянули на него, но акцентировать внимание не стали. Мало ли, может человек немой?

Меня это стало нервировать. Нет, я не чувствовал, что на меня смотрят. Незнакомец вообще стоял тихо и смотрел перед собой. Я же был в стороне от него и не попадал в поле его зрения. Разве что бокового.