– Пацаны! Зою будем с Восьмым Марта поздравлять?
– спросил староста Женька Богданов.

– Будем, - вяло вразнобой ответили пацаны.

– Хер ей!
– сказал зло Себеляев.
– Она мне двойку хо-чет в четверти поставить.

– Она ничего не хочет, Себеляй. Это ты хочешь, чтобы она тебе эту двойку поставила, если тебе лень три парагра-фа вызубрить, - возмутился Богдан.

– Мне что? Я как все, - буркнул обиженный Себеляев.

– По сколько?
– спросил Валька Климов.

– Ну, кто сколько может. А вообще, нужно бы рублей пятьдесят набрать.

На следующий день почти все принесли деньги. Пяти-десяти рублей не набралось. Но тут Себеляев вынул из кар-мана своих заляпанных чернилами штанов три скомканные тридцатки и положил одну в общую кучу.

– А это я отдельно подарок куплю, - сказал важный как индюк Себеляев, запихивая остальные деньги назад в кар-ман. Мы обалдело смотрели на Себеляя.

– Ни хрена себе!
– присвистнул Пахом.
– Откуда у тебя столько?

– Нашел, - усмехнулся Себеляев.

Никто, конечно, не поверил, но голову ломать, откуда у Себеляя деньги, не стали.

После уроков ватагой пошли покупать подарок. До хрипоты спорили, вызывая улыбки покупателей и раздра-жение продавцов. А кончилось тем, что купили большую подарочную коробку печенья. Женька Богданов расстроил-ся и мрачно сказал:

– Придурки. На женский день дарить жратву! Давайте тогда еще хоть цветы купим.

С этим все согласились. Деньги еще оставались, и их отдали Женьке, чтобы он потом купил цветы.

Поздравляли учителей торжественно. Валька Нефедов написал на большом листе поздравление и нарисовал ми-мозы. Настроены все были настолько празднично, что на первом же уроке поздравили с Восьмым Марта вернувшего-ся в школу Филина, на что Филин сказал, безнадежно мах-нув рукой:

– Сядь Нефедов и придумай что-нибудь поумней... Иди-ка лучше к доске и напиши решение домашней задачи.

А потом Филин старался сделать все, чтобы сбить нашу праздничную дурь, и гонял нас к доске, заставляя решать идиотские примеры. Двойки, правда, ни одной не поставил.

Перед уроком литературы мы положили на учитель-ский стол коробку печенья, перевязанную ленточкой, и нарциссы, за которыми Женька Богданов ходил на базар.

Себеляев принес шикарный флакон духов. На матовой ледяной глыбе из стекла стоял белый медведь, выполняю-щий роль пробки.

– Себеляй, - оказал Пахом, - клади на стол вместе со всеми.

– Не, я отдельно, - упрямо мотнул головой Себеляев.
– Я от себя.

– Думаешь, двойку не поставит?
– ехидно засмеялся Аникеев.
– Поставит, еще как.

– Жаль, что ты не комсомолец, - вяло подал голос Третьяков.

Себеляй промолчал. Вошла улыбающаяся Зоя. Она подошла к столу и всплеснула руками:

– Это мне? Ой, зачем?

Она как девочка зарделась. Богданов встал и выучено поздравил Зою от класса:

– Дорогая, Зоя Николаевна, поздравляем Вас с жен-ским днем Восьмое Марта, желаем успехов в труде и сча-стья в личной жизни.

И тут вышел Себеляев и поставил на стол свой флакон духов.

– Я вас тоже поздравляю, - сказал он, глядя в пол, и быстро пошел на место.

– Зоя растерялась, потом, нахмурясь, спросила:

– Гена, а откуда у тебя деньги на такой подарок?

– Отец дал, - пробормотал Себеляев.

– Он же с вами не живет.

– Ну и что?
– с вызовом поднял голову Себеляев.

Зоя Николаевна пожала плечами.

Урок прошел спокойно. Зоя рассказывала нам о том, как зародился праздник 8 Марта, потом о выдающихся женщинах революционерках. Никого не спрашивала, и урок пролетел незаметно. А печенье она оставила нам. Это была роскошь, которой многие из класса никогда еще не пробовали...

Через два дня разразился скандал. В школу пришла бабка Себеляева и заявила, что внук, паразит, стащил у нее сто рублей. Бабка голосила в учительской, и директор увел ее в свой кабинет.

– Змей проклятый. На похороны собирала ... В иконе Матери Пресвятой Богородицы хоронила. Нашел нечести-вец, - причитала бабка.
– Мать его веревкой драла: "Где деньги; сволочь?" А он и говорит: "На подарок учительни-це сдал".

Успокоилась она только после того, как директор по-обещал ей все деньги вернуть.