Мессинг быстро сбежал по ступенькам в зал, отобрал несколько человек и отправил на сцену.

В конце зала появилась фигура какого-то значитель-ного начальника, потому что многие встали и начали при-ветствовать его. Я невольно отвлекся от "опытов" и по-смотрел в ту сторону. Начальник, не отвечая на приветст-вия, кривит рот в усмешке и скептически смотрит на Мес-синга, но вдруг начинает нелепо прыгать в проходе мимо опешивших зрителей прямо на сцену. Мессинг нарочито удивился и под аплодисменты отпустил начальника в зал. Тот вымученно изобразил улыбку, развел руками и, приги-наясь, пошел на свое место в первый ряд.

На сцене, отобранные, в основном молодые люди, под хохот зрителей стали выделывать всевозможные смешные вещи: пели, будто они солисты Большого театра, нянчили несуществующих детей, входили в холодную воду. Одна де-вушка, которой Мессинг внушил, что ей шесть лет, смешно картавила и играла с куклой.

Мне это было не интересно. Это я мог делать тоже.

Потом Мессинг ввел молодого человека в состояние каталепсии, проведя обеими руками вдоль его тела, взял его вместе с помощниками из зала за голову и за ноги и по-ложил на края стульев так, что тело подопытного висело над полом. Получился "мост", на который Мессинг встал и даже покачался на нем. Тело лежало параллельно сцене, словно стальная плита. Зал аплодировал.

Но по настоящему интересными все же были сеансы телепатии, угадывания мыслей.

Мессинг попросил придумывать ему задания, и чем сложнее, тем лучше. Задания писались на бумаге и переда-вались ассистенту, который, не читая, клал их в конверт. Для чистоты эксперимента Мессинг пригласил из зала не-сколько человек, которые следили за выполнением заданий и оглашали текст записок.

Одним из заданий, например, было: приставленный стул из восьмого ряда принести на сцену. Попросить муж-чину из четвертого ряда выйти на сцену и сесть на стул, вы-нуть из внутреннего кармана паспорт и вслух прочитать фамилию, имя и отчество его жены согласно паспортной отметке.

Мессинг взял за руку индуктора, человека, который писал записку, и попросил сосредоточиться на задании. Яркий свет прожекторов слепил глаза. Вдруг Мессинг ри-нулся со сцены в зал, увлекая индуктора за собой, схватил приставленный стул в восьмом ряду и вышел на сцену. Мессинг еще раз нервно попросил сосредоточиться на за-дании. Лицо его при этом было отталкивающе неприятно. Слюна остановилась в уголках рта, он, как гончая собака, кидался из стороны в сторону, таская за собой индуктора или бегал вокруг него, иногда замирал на мгновение, вгля-дываясь в индуктора. И вдруг разом подбежал к мужчине в четвертом ряду, схватил его за руку, вывел на сцену, поса-дил на стул, достал из его кармана паспорт и, раскрыв, про-читал имя жены.

Когда жюри огласило задание, зал взорвался апло-дисментами...

Все другие задания не отличались особой оригиналь-ностью и были схожими, как братья близнецы, но Мессинг безропотно и добросовестно выполнял их. Он стремительно сбегал по ступенькам сцены, словно ныряя в зал, и индук-тор едва поспевал за его нервными и непредсказуемыми перемещениями.

И все же я понял, что Мессинг "слышит" и "читает" мысли, когда он, выполняя очередное задание, подошел к одному из зрителей и раздраженно сказал:

– Вы нарочно даете мне ложную информацию. Это за-трудняет работу, отнимает время. Мужчина смущенно из-винился.

Настала моя очередь осуществлять мой план встречи с Мессингом. Я стал внушать Мессингу мысль найти меня, а когда тот пробегал мимо, "тормозил" его. Глаза Мессинга стали беспокойно "бегать" по рядам, и он бросил в зал: "Мне кто-то все время мешает". И вдруг, пробегая мимо меня в очередной раз, резко остановился, повел головой, ноздри его по-звериному зашевелились, будто он принюхи-вается, и он безошибочно определил: "Вы?" Я кивнул. "Зайдите ко мне после сеанса". "Сын, что ты задумал?" - наклонился ко мне отец. "Хочу понять, что я такое! Я этого долго ждал, и упустить шанс поговорить с таким человеком просто нелепо".

Мессинга долго не отпускали со сцены. Аплодировали стоя и выносили на сцену цветы, такие редкие в это время года.

Мать осталась ждать нас с отцом в вестибюле, а мы под-нялись на сцену и пошли искать уборную комнату Мессинга. Это было нетрудно, потому что возле нее толпились люди. Всем хотелось поговорить со знаменитым гипнотизером.

Мы с отцом стали в сторонке, не зная, как пробиться через толпу. Но Мессинг, быстро спровадив пару-тройку поклонников, вышел сам, нашел меня глазами и пригла-сил: "Пройдите", а перед остальными извинился, сослав-шись на усталость.

– Можно я с отцом?
– спросил я.

– Конечно, - кивнул Мессинг.

Перед профессором стояла чашка с дымящимся чаем, и он помешивал чай ложечкой. Я удивился, когда увидел, что Мессинг надел очки. Очки были в черной оправе. Те-перь лицо его было обычным, человеческим, только страш-ная усталость обострила его черты. Напряжение отпустило его, но говорил он тихо и с трудом, словно, делая усилие над собой.

– У вас очень сильное энергетическое поле. В отдель-ные мгновения я даже слышал вас. Вы хотели, чтобы я на-шел вас.