– Чего?
– не понял Пахом, - После мотяции?

– Ну, ты, в ухо хочешь?
– обиделся Мотя.
– Мотация у всех бывает. Это когда голос меняется. Когда в мужика пре-вращаешься.

– Вот у тебя еще не прошла, потому ты и пищишь. А у меня уже прошла, видишь, голос какой грубый. Только я петь не умею. А Монгол вот запел.

– Это где ж я пищу?
– от возмущения Пахом сел.
– Да я сроду не пищал. Скажите, пацаны.

Пахом действительно не пищал. Голос у него был мальчишеский, но сиплый, и все это подтвердили.

– Ну ладно, не пищишь - согласился Мотя.
– Но все равно у тебя мотация.

– Мутация, - поправил я.
– Возрастная ломка голоса в период полового созревания.

– А ты, Вовец, откуда знаешь?
– на всякий случай опро-сил Пахом.

– Читал.

– Вовец все знает, - польстил мне Мотя-старший.

– Половое созревание - это как у Андрияна?
– уточнил Пахом. Все засмеялись. Эту историю с Валькой Андрияно-вым знала вся школа.

Валька Андрианов в оккупации, как другие перерост-ки, не был, но к шестому классу умудрился два раза остать-ся на второй год. Это был симпатичный крепкий парень, улыбчивый и не драчливый, но лентяй, каких мало. На уроках он сидел с такой постной физиономией, что его ста-новилось жалко даже учителям.

Но с некоторых пор его стала беспокоить плоть, и он время от времени развлекался с не дававшим ему покоя предметом прямо на уроке. Особенно он приходил в волне-ние на уроке биологии. Молоденькая симпатичная биоло-гичка была невысокая, худенькая, но с сильно развитой грудью. Эта грудь видно и доводила Андрияна до исступле-ния. Он двигал рукой под партой, не сводя глаз с биологич-ки. При этом физиономия его розовела от невыразимого удовольствия, и он сладострастно закатывал глаза. Сначала биологичка не понимала в чем дело. Только как-то раз сде-лала замечание: "Андрианов, что ты там все возишься?". В конце концов, ее не так беспокоил Андрианов, как осталь-ной класс, который тридцатью парами глаз вдруг начинал косить в его сторону. Так долго продолжаться не могло, и однажды, когда началась очередная возня, биологичка, как бы невзначай приблизившись к Андриановой парте, вдруг кошачьим движением быстро откинула крышку. То, что она увидела, повергло ее в ужас. Она покраснела, глаза ее ок-руглились, и она по-рыбьи стала хватать воздух ртом. Анд-риану бы прикрыться, но он уже не мог остановиться и с выпученными глазами и перепуганным лицом все же за-канчивал начатое дело.

И вдруг биологичка взревела:

– Вон, скотина! Вон из класса!
– Гримаса брезгливого отвращения передергивала ее лицо.

Андриян, прикрываясь руками, боком неуклюже вы-лез из-за парты и под смех и улюлюканье класса бросился к двери, на ходу заправляя свой срам.

Биологичка, не смея сама пойти к директору с этим вопросом, рассказала все Нине Капитоновне, пожилой учи-тельнице географии, а та директору школы.

Директор Костя вызвал Андрияна, но долго с ним не разговаривал, не читал нотаций, просто отобрал сумку и сказал, чтобы за сумкой пришла мать. А матери сказал, что без справки врача в школу его не пустит. Мать Андрияна высекла, а через день Андриян принес справку от невропа-толога: "Здоров. Беседа о вреде онанизма проведена".

На том дело и кончилось.

– Вовец, какой будет счет?
– вдруг спросил меня Пахом.

– Откуда я знаю?
– пожал я плечами.

– Да ладно, можешь не говорить, - не поверил Мотя.
– Но хоть кто выиграет?

– Да не знаю я, - сказал я, раздражаясь.

Знание приходило независимо от меня и чаще всего, когда я не ждал этого. Конечно, иногда я мог заставить свое сознание настроиться на непонятное мне и болезненное восприятие загадочного мерцающего пространства, которое несло информацию. Но для этого нужны были особые усло-вия, при которых я мог бы управлять своим сознанием.

– НУ, хорошо, а как ты думаешь, по-твоему, кто выиг-рает?
– подошел с другого конца Мотя-старший.

– Наверно, будет ничья,- наобум сказал я. Хотя, почему бы и нет? Московское "Динамо" будет у нас в гостях. Игра состоится в честь праздника нашего города, и выигрывать, вроде, не совсем удобно. Но и проигрывать команде класса "Б" тоже не резон. Вполне может быть ничья.

– "Ну, это ты загнул, - не поверил Самуил.
– Москов-ское "Динамо" в прошлом году чемпионат СССР выиграло. Они, если уступят, то может только ЦДСА. А ты, "ничья". Да они нас на сухую раскатают.

Самуилу можно было верить. Он не пропускал ни одного футбольного репортажа, которые вел всеобщий кумир Синяв-ский. Самуил знал наперечет всех известных футболистов и мог назвать составы всех основных команд класса "А".

– Не может быть ничьей, - согласился Витька Мотя.

– Может и не будет, - не стал спорить я.

– Не хочешь говорить, не говори, только тогда вообще молчи, - обиделся за всех Изя Каплунский.

Мне нечего было возразить, и я молча жевал травинку.

– Я вчера Ваньку Козу видел, - вспомнил Самуил.
– Блатяга. Московочка, сапоги в гармошку. Я ему: "Здорово, Вань! На футбол идешь? А он сплюнул так через зубы и го-ворит: "А как же. У меня и билеты третьем ряду".

– Ни хрена себе, - обалдел Мухомеджан.
– Билеты по-купает. Это сколько ж у него денег?

– Да больше, чем у нас всех вместе на 1-е Мая было, - пришел к выводу Каплунский.

– Тут на кино у матери руб не выпросишь, - вздохнул Самуил.

– Да ну его на хрен с его деньгами, - сказал Мотя.
– Лучше без денег, да на свободе. Он же без конвоя послед-ние денечки ходит. Раз ворует, значит, тюрьма по нему плачет.

– Все. С Козой больше не водиться, - приказал Мотя.

– Да никто с ним уже давно не водится, - согласился за всех Каплунский.