Поглощенный созерцанием картины, я не заметил, как в прихожую вплыла роскошная дама, еще довольно мо-лодая, и, пожалуй, красивая, если бы не двойной подборо-док, так некстати прилепившийся к лицу. Красивый шелко-вый халат, расшитый павлинами, не скрывал полноты, а пояс, завязанный узлом спереди, только подчеркивал эту полноту.

– Кира Валериановна, мне ждать или можно отлучить-ся?
– спросил шофер.

– Жди, Гриша!
– чуть поколебавшись, решила хозяйка, и шофер пошел к машине.

– Проходите в зал, - пригласила нас Кира Валерианов-на.
– Варя, - крикнула она куда-то в комнаты.
– Дай гостям тапочки.

Мы пошли в зал. Вот это был зал. Высокие лепные по-толки. Стеклянный шкаф с хрустальной посудой. Потом мать мне объяснила, что это называется "горка". Овальный стол и красивые стулья с высокими спинками вокруг, диван и кресла, обтянутые красным бархатом. Тяжелые бархат-ные шторы и такие же занавеси на двухстворчатых дверях. Почти во всю комнату - мягкий ковер на полу. На стене то-же висел ковер с ярким рисунком. Но больше всего меня поразил рояль. Прокурорская семья считалась богатой, но у них было пианино. А здесь рояль. Я всегда думал, что рояли бывают только в концертных залах.

Кира Валериановна усадила нас на диван, а сама села в кресло.

– Меня зовут, вы уже слышали, Кира Валериановна, - хозяйка улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Видно было, что она нервничает. Отец представился и представил меня.

– Я почему-то думала, вы старше, - сказала Кира Вале-риановна, задерживая на мне взгляд.
– И вы умеете лечить?

– Кира Валериановна, я уже говорил вашему мужу, что энергия моего сына может ускорить заживление раны, снять болевые ощущения, но сила этого воздействия не без-гранична. Чудес, Кира Валериановна, не бывает.

– Но, говорят, он кого-то вылечил. Может быть, он и мою дочь сумеет вылечить?

В ней все же жила надежда на чудо, и она вряд ли по-верила словам отца.

– Вам, наверно, нужно знать историю болезни моей дочери?

– Это лишнее, Кира Валериановна, - мягко сказал отец.
– Володе это не поможет. Все, что нужно увидеть, поверьте, он увидит.

– Тогда я сейчас приглашу дочь,

Кира Валериановна ушла и вскоре вернулась с доче-рью. Это была очень красивая девушка, с толстыми темно русыми косами, круглым лицом и карими глазами,

Лицом она походила на мать, но глаза, скорее всего, унаследовала от отца, потому что у матери глаза были се-рые. Я сразу отметил бледность девушки и беспокойный, настороженный взгляд.

– Моя дочь Мила.

– Здравствуйте, - буркнула Мила, и глаза ее уставились на меня.

– Это ты, что ли лечить меня будешь?
– с усмешкой ска-зала она.

– Мила!
– укоризненно покачала головой Кира Вале-риановна.

– Что, Мила?
– глаза девочки зло сверкнули, а лицо по-шло красными пятнами.
– Ты знахарям веришь больше, чем врачам, а я комсомолка.

Я обратил внимание на свечение вокруг ее головы. Цвета плясали прямо каким-то пожаром. Голубого цвета почти не было видно. Красные сгустки просто пульсировали в несколь-ких местах. Несомненно, Мила была очень больна.

– У тебя голова болит?
– спросил я.

– А тебе-то что?
– огрызнулась Мила.
– Можешь выле-чить?
– Она зло усмехнулась,

– Голову могу. Хочешь?

– Обойдусь.

Я разозлился.

– Мила, - вышла из себя мама.
– Как ты себя ведешь?
– Соблюдай хоть некоторые приличия.

– Подождите, Кира Валериановна, - остановил я мать Милы. Голос мой прозвучал неожиданно резко, и обе, мать и дочь, посмотрели на меня с удивлением, но теперь меня ничто не могло остановить. Я встал, подошел к креслу, где сидела Мила. Она съежилась, будто от удара, и вдруг неес-тественно выпрямилась и застыла, глаза ее потускнели.

Она извинится, - сказал я, глядя на девушку и мыс-ленно повторяя приказание. Мила встала, подошла и ска-зала ровным голосом:

– Простите меня, я больше не буду.

– Володя, что еще за фокусы?
– строго посмотрел на меня отец. А Кира Валериановна хлопала глазами как сова, хотела что-то сказать, открыла рот и тут же закрыла его.

– Пап, она должна мне поверить, а она издевается, - шепотом оказал я отцу.
– Сейчас я сниму головную боль и верну Милу назад.

Я стал водить руками в той зоне, где собирались тем-но-красные сгустки. Их было больше у лобной части. Через несколько минут сгустки посветлели. Весь нимб вокруг го-ловы чуть позеленел. Это от тепла. Когда я отниму руки, он станет голубовато-синим, сгустки останутся, как и в свече-нии вокруг головы отца, но они на время как бы растворят-ся в естественном мерцании голубоватого оттенка.