Неделю, каждый день я проводил с дядей Пашей свои сеансы, не забывая про гипноз, В конце концов, рука у дяди Павла стала работать почти как правая, его перестал бить кашель, и хотя одышка еще оставалась, дышать ему стало легче. Голова тоже пришла в норму. Но, главное, во сне он теперь не кричал и не ругался, по ночам не вскакивал и спал относительно спокойным сном. А через неделю наши лечебные сеансы прекратились.

Дядя Павел привел девицу с быстрыми зелеными гла-зами и неумело накрашенными яркой помадой губами в форме откровенного сердечка. Маленькая и смешливая, она казалась совершенной девчонкой, но изо всех сил ста-ралась выглядеть выше и взрослей, поэтому носила туфли на высоких каблуках и замысловатую прическу из собран-ных за ушами волос, веером спадавших завитыми концами на плечи. На затылке чудом держалась шляпка "минингит-ка". Модное креп-жоржетовое платье с алыми розами по небесно-голубому полю, с высоко поднятыми плечиками, шито было явно не по ней, и хотя она подогнала его под свой рост, висело на ней, как на вешалке.

После, мать, кипя от негодования и еле сдерживая слезы, говорила отцу: "Платье-то из Пашкиного чемодана. Вот дурак-то. Первая встречная облапошила. И уже спали вместе. Заметил, как его мужская гордость распирает?"

– Познакомьтесь, Варя, - дядя Павел явно любовался своим сокровищем.

Сокровище хихикнуло в кулак. Матери с бабушкой де-вушка сразу не понравилась. Мать с кислой миной пожала протянутую Варину руку, а бабушка, поджав губы, ушла на кухню. Вслед за ней вышла и мать. Отец радушно предло-жил Варваре сесть и, выглянув на кухню, попросил чаю. За чаем дядя Павел объявил, что они с Варей решили распи-саться. Варвара опять хихикнула, а бабушка тихонько заго-лосила. Мать закусила губы и молчала. Отец, по обыкнове-нию, забарабанил пальцами по столу, потом сказал:

– А вы не спешите? Так вот вдруг ... Я вот, Паша, к вам целый год ходил, пока с Шурой поженились.

– Да тогда другое время было, - возразил дядя Павел недовольно.- Да и чего тут знать еще нужно. Варя, вот она, вся налицо.

– Вы где познакомились-то?
– спросил отец.

– Да на работе же, - засмеялась Варвара.
– Мы работаем вместе.

– Варя связистка, - пояснил Павел.
– И на фронте свя-зисткой была. Награды имеет.

– Так вы воевали?
– удивился отец.
– Сколько же вам лет?

– У женщин про возраст не спрашивают, - кокетничая, сказала Варвара и опять хихикнула.

– Да-да, конечно!
– смутился отец и молчал до самого конца чаепития.

Когда дядя Павел с Варварой ушли, мать дала волю раздражению:

– Это ж надо! Ну, нашел. Это ж, каким дураком нужно быть! Кругом столько девок, только помани, любая пойдет. А он нашел. Да была б хоть баба приличная! А то ... глядеть не на что. Ни кожи, ни рожи, глупа, да еще фронтовая подруга. Бабушка молча плакала и только согласно кивала головой.

– Хоть бы ты поговорил с ним, - потребовала от отца мать.
– Может, тебя послушает. Ведь вокруг пальца обвела, окрутила парня. Я понимаю, чем она его взяла. Он же бабы по-настоящему еще не видел. Ночь провел, так скорей же-ниться. Платье вон подарил.

– Так он меня и послушает. Поговорить-то я поговорю, только насильно ведь не запретишь, - неохотно согласился отец и, видно было, что ему неприятен этот разговор.

Вечером, когда все собрались за столом, отец спросил дядю Павла напрямик.

– Паша, ты что это насчет женитьбы, серьезно?

– А что?
– вскинулся Павел.
– Не нравится?

– Я не могу ничего сказать о ней плохого, - уклончиво начал отец, но мать его перебила и с возмущением стала выговаривать брату:

– Да ты разуй глаза! С кем ты связался? Другие таких бросают, а он подобрал. Неужели лучше не нашел?
– Глаза ее сузились и из синих стали черными.

– И чем же она плоха?
– стал закипать дядя Павел.
– Девушка как девушка, не хуже других.

– Девушка!
– в голосе Нины была и ирония, и презре-ние, и насмешка.

– Знаем мы этих девушек, которые с фронта... Девушки здесь, в тылу работали и мужчин своих ждали.

– Прекрати!
– кровь бросилась в лицо дяди Павлу, и, багровый, он вскочил с места.
– Ты говори, да не заговари-вайся. Всякие и здесь были. И там были настоящие. Тебя бы туда, в ад этот...

– Не я одна, все знают, как к ним на фронте относи-лись, - чуть тише, но упрямо проговорила мать.

– По-товарищески относились и берегли.

– Ну, эта не из тех, - отрезала мать.

– А тебе почем знать, из каких она?

– А по ней видно!

– Хватит чушь молоть!
– не выдержал отец, - Не нам судить.

Отец нервно забарабанил пальцами по столу, задерга-лась вдруг щека, но лицо казалось спокойным. Мать сразу замолчала и испуганно следила за отцом.

– Пашенька, сынок, - подала голос бабушка.
– Ты прежде узнал бы ее получше. Дело-то серьезное. Недаром говорится: "Семь раз отмерь, один отрежь". Погоди маленько.