Шрифт:
– Ладно!
– стиснул зубы Павел.
– Не вам, мне жить.
Он встал и пошел к двери. Отец хотел остановить его, но Павел предупредил:
– Не надо, Тимофеич, - и соврав: "Я сегодня в ночь де-журю", вышел.
На следующий день Павел пришел за вещами. Ему было неловко уходить сразу, и он посидел немного. Мать хотела замять вчерашнюю ссору, но не знала с какими сло-вами подступиться к брату. Дядя Павел первый сказал, об-ращаясь к отцу:
– Мы как немного обживемся, позовем к себе.
– Паша, прости меня, - заплакала мать.- Я же хотела, как лучше. Если б я тебя не любила...
– Ладно, сестренка, все перемелется, - охотно простил Павел.
– Ты Варю-то приводи к нам, не стесняйся. Надо же нам теперь поближе как-то познакомиться, - сказал отец.
– Раз уж такой оборот ... будет родственница нам.
– На этом спасибо, Тимофеич!
– растрогался дядя Па-вел. Он попрощался с отцом за руку, поцеловался с мате-рью, обнял бабушку, которая стояла мумией у дверного ко-сяка, за все время не проронив ни слова.
Глава 10
Неожиданный телефонный звонок. У генерала. Больная дочь. Состояние измененного сознания. Генеральский дом. Странная болезнь.
А вскоре случилась эта история, не без участия дяди Павла, история, которая дала нам высокого покровителя в лице начальника очень серьезной организации. С тех пор в нашем доме поселилась тайна. Отец сразу запретил даже упоминать обо всем этом в постороннем разговоре. Вслух не назывались ни имена, ни должности ...
Однажды отец пришел с работы раньше обычного. Он был чем-то расстроен, сразу прошел в зал и позвал нас с матерью.
– Ты что, заболел?
– встревожилась мать.
– Да нет, здоров, - отмахнулся отец. Они с матерью си-дели на нашем стареньком диване с откидными валиками, я - у стола на стуле.
– Кажется, мы попали в большую неприятность.
Мать побледнела и схватилась за сердце.
– Да погоди ты, ничего еще не случилось.
Отец чуть помолчал, как бы собираясь с мыслями, по-глядел на меня, как мне показалось, с жалостью, вздохнул и стал рассказывать.
Утром отцу позвонили в отдел. Он снял трубку и пред-ставился:
– Анохин.
– Здравствуйте Юрий Тимофеевич. Вам звонят из управления госбезопасности, - раздался мягкий голос на другом конце.
– Я вас слушаю, - голос отца сразу "сел".
– Не могли бы вы к нам подъехать, скажем, часикам к 13. Машину мы за вами пришлем.
– Да я могу сам, - растерялся отец.
– Здесь недалеко.
– Ну, зачем же? Без четверти час вас будет ждать "Эм-ка" у подъезда. С вашим начальством вопрос согласован.
– Простите, а по какому вопросу?
– у отца пересохло горло.
– На месте все узнаете. Да вы не волнуйтесь, Юрий Тимо-феевич, скорее всего какая-нибудь консультация. До свидания.
– Да я и не волнуюсь, - сказал озадаченный отец по инерции, потому что на том конце уже положили трубку.
Не успел отец поговорить, как раздался еще один зво-нок. Звонил предгорисполкома.
– Ты чего там натворил, Юрий Тимофеевич?- раздался веселый голос начальника.
– Да ничего не натворил, Тихон Матвеевич.
– А чего вызывают?
– Представления не имею.
– Ладно, если вернешься, расскажешь, - хохотнул Ти-хон Матвеевич.
– Ну и шутки у тебя, Тихон Матвеевич, - сказал недо-вольно отец.
Пропуск отцу был заказан. У проходной его встретил офицер. Они поднялись на второй этаж, вошли в одну из дверей, и отец оказался в приемной.
– Товарищ Анохин доставлен, - сдал отца офицер на руки секретарше.
Секретарша, строгая опрятная женщина лет сорока пяти сняла трубку одного из телефонов и сказала:
– Товарищ Анохин здесь, Фаддей Семенович. Потом кивнула отцу на дверь.
– Товарищ генерал ждет вас. Пройдите.
Отец вошел в огромный кабинет и остановился в две-рях. За двухтумбовым письменным столом сидел сухоща-вый человек в штатском. Он встал, когда отец вошел, но ос-тался стоять за столом, поздоровался и жестом пригласил отца пройти.
– Здравствуйте, Юрий Тимофеевич, проходите, садитесь.
Отец, стараясь не показывать своего волнения, не то-ропясь прошел по ковровой дорожке, пожал протянутую руку и мельком оглядел кабинет. К письменному столу примыкали буквой "Т" столы, составляя несуразно длин-ную ножку. По стенкам кабинета стояли в ряд стулья. Спра-ва от письменного стола у стены располагались два мягких кресла и маленький низкий столик, слева несколько шка-фов с книгами. Отец отметил, что это были полные собра-ния сочинений Ленина и Сталина, еще какие-то книги. Письменный стол был заделан зеленым сукном. На стене висел большой портрет Дзержинского в профиль, а на вы-сокой тумбочке, застеленной красным, стоял бюст Сталина.