Мальчик увидел в бумажнике деньги.

– Голди Уайт хочет поговорить с тобой. Дай доллар – и я скажу ее адрес.

– А с какой стати мне говорить с этой Голди, и кто она такая, черт побери?

Оборванец сунул грязный палец в правую ноздрю.

– Она – подруга Мей Ленгли. Даешь ты мне доллар или нет?

Лепски торопливо оглянулся на здание «Крабов и омаров». Лейси не показывался. Он вытащил из бумажника зелененькую бумажку.

– Где она?

– Давай доллар.

– Ты его получишь. Где она?

Мальчишка закончил с правой ноздрей и занялся левой.

– Папаша предупреждал меня не доверять полицейским. Давай доллар, или я ухожу.

Лепски с трудом подавил желание свернуть шею этому маленькому оборванцу. Он протянул доллар, но как только пальцы мальчугана коснулись купюры, рука детектива сжала его запястье.

– Где она? – прорычал Лепски.

– Туртл Кроул, 23-а, третий этаж.

Мальчишка вырвался и нырнул в толпу.

Лепски понятия не имел, где находится эта улица и есть ли она вообще. К тому же он заметил, что стоящие у подъезда полицейские подозрительно косятся в его сторону. Чтобы не дразнить зверя, Лепски отъехал на пару кварталов и, остановившись у фруктового лотка, спросил у продавца, где находится Туртл Кроул.

– Второй поворот налево, мистер, – ответили ему.

Втиснув автомобиль меж двух грузовиков, стоявших у тротуара, Лепски пошел по узкой улочке, вглядываясь в номера домов. Дойдя до 23-а, он вошел в подъезд, пахнущий вкусной едой и дорогими духами. Поднимаясь по ступенькам, он решил, что этот квартал отдан проституткам и наверняка находится под защитой полиции.

На третьем этаже Лепски без труда определил нужную дверь. На прикрепленной к ней табличке он прочел: «Голди Уайт. Часы работы: 11.00–13.00 и 20.00–23.00».

– Ну и ну, – пробормотал детектив, нажимая на кнопку звонка.

Дверь распахнулась, и на пороге появился высокий худощавый мужчина в элегантном кремовом костюме, бледно-голубой рубашке и темном галстуке, с бегающими глазками под редеющими черными крашеными волосами, выглядевший, как процветающий сутенер.

Увидев Лепски, мужчина улыбнулся.

– Заходите, мистер. Голди надеялась, что вы заглянете к нам. Я – Джек Томас, управляющий ее делами.

– Где она? – От одного вида сутенера у Лепски поднималось кровяное давление, а сегодня, после разговора с Лейси, оно приблизилось к критическому уровню.

– Она сейчас придет, – беззаботно ответил Томас, не замечая настроения детектива. – Присядьте. Что вы будете пить?

Пальцы Лепски сжались в кулаки.

– Где она?

– Не хотите? – Томас опустился в кресло. – Ну разумеется… вы же при исполнении. Садитесь, мистер Лепски. Она хотела, чтобы я поговорил с вами. Я…

– Встать! – взревел Лепски. – Ни один паршивый альфонс не сидит, когда я стою!

Томас, побледнев как полотно, в мгновение ока выпорхнул из кресла и отпрянул в сторону.

– Тащи свою шлюху, – прорычал Лепски, – и выметайся отсюда. Меня тошнит от одного твоего вида.

В этот момент открылась дверь, ведущая в соседнюю комнату, в гостиную вошла стройная блондинка, холодная красота которой неизменно привлекала внимание мужчин, особенно после рюмки виски.

– О'кей, Джек, иди. Мы обойдемся без тебя.

Томас пробурчал что-то себе под нос, обошел Лепски, держась от него на почтительном расстоянии, и вышел из квартиры.

Детектив подождал, пока шаги Томаса затихли на лестнице, подошел к двери и запер ее на ключ.

– Я тебя слушаю, – сказал он, вернувшись в гостиную. – Говори.

Голди непринужденно села в кресло, взяла сигарету из лежащей на столе пачки и закурила.

– Джеку нужна его лодка. Я объяснила, что помочь ему сможешь только ты.

Лепски недоуменно покачал головой.

– Какая еще лодка? Хватит говорить загадками. Расскажи, в чем дело, да побыстрее.

– Лысый Риккард уговорил Джека дать ему лодку. Лодка пропала. Теперь Джек сходит с ума.

– Когда он дал лодку Лысому?

– Два месяца назад… Если точнее – двадцать четвертого марта.

– А зачем?

– Какое это имеет значение? Лысый же заплатил. А недавно поползли слухи, что он мертв. Джеку нужна лодка.

– Я спросил, зачем он дал лодку Лысому.

– Лысый предложил пятьсот долларов за аренду, – поколебавшись, ответила Голди. – За такую сумму Джек отдал бы в цирк родную мать. Я говорила, что он сошел с ума, но Джек не хотел меня слушать.

– Зачем Лысому потребовалась лодка?

– Он хотел отправиться в небольшое путешествие.