Я взяла бутылку, делая первый глоток прежде, чем вернуть ее Тренту. Мне было любопытно посмотреть, будет ли он из нее пить. Моя кожа все еще покалывала, а сердце бешено стучало, когда он посмотрел на свои часы, улыбнулся, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня.

Моя первая вспышка раздражения испарилась в порыве. Его руки притянули меня ближе, и ощущение огня нырнуло через меня, звеня каждым спусковым механизмом, который у меня был. Запах корицы и феромонов вампиров поднялся, и мягкий вздох слетел с моих губ. Этого было не достаточно, и не заботясь о завтрашнем дне, я придвинулась ближе на табурете. Наши губы разъединились, когда он начал отклоняться, а затем я потянула его к себе, обхватывая его руками и зарываясь в его волосы.

Я провела прошлые три месяца, смотря на его волосы и задаваясь вопросом, как они будут чувствоваться в моих пальцах снова. Три долгих месяца я наблюдала, как он двигался, видела его во всевозможной одежде и задавалась вопросом, как он будет выглядеть без нее, и как он мог бы двигаться во мне в бархатной темноте на прохладных простынях. Три месяца я говорила себе «нет», «будь хорошей, Рейчел», «будь умной, Рейчел».

Я хотела один чертов поцелуй, и видит Бог, я его получу.

– Вы – гребаные животные! – воскликнула женщина за столом, и когда губы Трента угрожали оторваться от моих, я стремительно проникла языком ему в рот, чтобы вернуть его внимание. Это сработало. У него перехватило дыхание, и я клянусь, что мужчина зарычал. Он рукой прижал меня к себе, и мне стоило больших усилий не обернуть свой ноги вокруг его талии. Барные стулья могли вынести такой вес, верно?

– На моем полу три мертвых вампира, а вы так себя ведете?

Энергия бросилась между нами и, затаив дыхание, я отступила, звук разделения наших губ, вспыхнул через меня. Глаза Трента тлели как угольки. Я поддержала жар, облизнув губы. Это были не вампирские феромоны. Это были три месяца дисциплинированного воздержания.

– Расслабься, – сказала я ей, не отпуская пристальный взгляд Трента. Мое сердце колотилось, и я все еще не заботилась о завтрашнем дне. – Только один из них мертв, и я думаю, что она сможет ожить. У тебя, вероятно, даже не будет тюремного заключения.

– Тюремного заключения! Они насильно попробовали мою кровь!

– Как я сказала. Никакого тюремного заключения.

Трент все еще молчал, но обрадовался звуку ботинок и вспышке полицейских огней на тротуаре. Женщина издала тихий писк и побежала, чтобы открыть дверь. Мы медленно отодвинулись друг от друга, его рука отпустила меня с покалывающим ощущением. Моя улыбка исчезла, когда я посмотрела на его руку и поняла, что никогда не буду держать ее снова.

Это не был наш первый поцелуй, но он был последним.

– И нет никаких признаков того, что сегодня вечером будет лучше, – сказал Эдден, его рука шлепнула по возвышению с громким хлопком.

Моя голова дернулась от внезапного звука, но подбородок успел соскользнуть с подставленной ладони, и я шмякнулась о стол, классика. Встрепенувшись, я проснулась на собрании ФБВ по осечкам, оглянулась по сторонам, вдруг кто заметил, что я задремала. Сон о разгневанных фиолетовых глазах и крутящихся колесах еще не развеялся, и казалось, я до сих пор слышу звук крыльев, бьющихся об меня в наказании.

Вот дуреха,я села ровнее. Не удивительно, что я задремала, пришлось с самого утра заявиться в ФБВ, во-первых, чтобы дать показания по вчерашнему инциденту в баре, а во-вторых, чтобы забрать свою конфискованную машину. Очевидно, что нескольких часов сна на диване было маловато. Кофе был недостаточно крепок, а торговых автоматов по продаже чар, не дающих заснуть, еще не поставили. К тому же сейчас они могли оказаться смертельными. Я начала потихоньку разбираться в происходящем, но до сих пор вопросов было намного больше, чем ответов, и это было хреново.

Эдден возвышался между трибуной и большой картой прикрепленной к «школьной» доске. Город был поделен на зоны, как на одной из карт Айви, маленькие красные отметки указывали на преступления с участием вампиров, синие указывали на осечки. Между ними прослеживалась очевидная закономерность, но вампирские разбои были намного чаще зафиксированы в пределах Цинци и Низин, их связь со спонтанными вспышками не была установлена, но они, кажется, начали происходить в одно и то же время.

Эдден спрятал ухмылку, очевидно заметив, как я клюнула носом, но его голос не дрогнул. Между нами было множество офицеров, и было совершенно ясно, что все валились от усталости.

– Мне нужен кофе, – прошептала я Дженксу, щекоча свое небо кончиком языка, чтобы проснуться.

– Ага, мне тоже, – ответил он, взлетая в облаке голубой пыльцы. – Ты поняла, что он сказал. Можно судить о человеке по тому, сколько инструктажей он проводит. Сейчас вернусь. Я должен заполучить немного здешнего меда.

– Меда?! – зашипела я, но он уже смылся, пролетев прямо по центральному проходу и повернув прямо к столику с кофе в дальнем конце зала. О Боже, он собирался «надраться», и именно сегодня, когда я из кожи вон лезла, пытаясь продемонстрировать свой профессионализм.