– Искусственно подзаряжаюсь. Что это?

– Отторжение. Тело не принимает магию, - его лицо напряженно. Я чувствую, как Хозяин колеблется, а затем трёт рукой виски - это плохой знак, я точно знаю, - Это как-то связанно с твоим отравлением?

Как мне осточертело быть слабой! Не для него, иначе он спишет меня со счетов. Как же сложно ему соответствовать...

– Алиса, что случилось тогда?

Отрицательно машу головой. У меня нет ответа...

– Опиши.

– Операция прошла успешно, всё было почти хорошо, пока... Инферн прикоснулся ко мне.

– Напал?

– Нет. Просто прикоснулся.

– И?

– Он стал обычным трупом.

– ...Всё?

– Вырвало не то чернилами, не то нефтью. Гадость несусветная!
– он поднял брови, намекая на продолжение, - Начался приступ, будто сама стала трупом. Холод...

– Было адово пекло, я видел ожоги от солнца!

– Да, но внутри был лёд.

Они прикоснулся к моей руке своей горячей ладонью мага Огня. Тепло побежало по моему телу живительной силой, и я прикрыла глаза от удовольствия. Это очень приятно. Моя рука стала оживать так же, как когда я пропускаю Квинтэссенцию через тело, я улыбнулась и открыла глаза. Он смотрел на меня и хмурился.

– Судя по вашему виду, у вас такого не было... и это не яд, - говорю я в надежде отвлечься от его глаз.

– Нет, не было.

– И почему это со мной происходит? - он всё ещё стоит, навалившись на меня сзади, но уже не домогается, а скорее... обнимает? Нет, мне наверно кажется. Но рукой он щупает мою больную руку. Мне стыдно, хочу спрятать этот ужасный кусок своей плоти, который вновь начал белеть. Слишком быстро в этот раз, Квинтэссенция держится дольше.

– Я не уверен.

Ещё одна ложь в этой беседе. Он что-то знает, да и я знаю к чему это наверняка приведёт. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что становится с гниющей плотью.

– Твоя скорость постижения магии слишком быстрая...
– его глаза сейчас полны исполинского огня, мне стало не по себе. Он зол. Он часто на меня так смотрит... и часто говорит этой пренебрежительной интонацией, - Это просто очередная ебучая проблема с одним невероятно ебучим рабом, - проговаривает он, игнорируя меня.

Стук в дверь.

– Али, малышка, нам пора на этот мудатский ужин!
– беспардонно орёт Риордан.

– Я спущусь позже, Артемис.

– Нам надо поговорить, можно я войду?

– Нет.

– Почему?

– Отъебись!
– зло кричу я.

– Али, я иду!
– он дёргает ручку, но Хозяин блокирует её телекинезом и зло смотрит на меня.

– Риордан, я не одна!

Артемис смеётся:

– Не вешай мне лапшу на уши! Ты ведь не одета, да? О, Али, я очень надеюсь, что ты не одета, тогда...

Ёбать-копать, Арти! Как не вовремя эти похабные шуточки...

– Риордан, съебись!
– говорит ему сурово Хозяин, а я не знаю куда провалиться, чтобы он не изучал моё лицо так пристально.

Артемис среагировал моментально:

– Э... Лорд Блэквелл?

– Нет, блядь, масленичная утка!

– Алиса, я жду тебя внизу, - голос моего друга вдруг зазвучал уже совсем иначе, хмуро.

Он уходит. А я остаюсь гореть под праведным пламенем моего инквизитора.

– Вы, я смотрю, близки, - шепчет мне всё ещё злой Хозяин.

– Да. Близки...

– Через чур, - его голос ледяной, - Что между вами?

– Ничего.

– Ничего? Он другого мнения...

– У меня с ним ничего не было! И не будет.

– Ты и мне так говоришь...

О нет! Опять эта тема!

– Что вы до меня доебались? Почему вас так волнует, с кем я сплю? Это процесс естественный, рано или поздно случится, зачем со свечкой стоять!?

– Ты всех мужчин вокруг себя собрала? Это что, блядь, за выходки? Стоило тебя оставить на пару недель...

– "Сослать" и "оставить" два разных слова. И вы намеренно меня отослали подальше прямо в мужское царство и только что дали мне задание подчинить их себе всех без исключения.

– "Подчинить" и "соблазнить" тоже не синонимы, - он по-прежнему стальной, даже держит меня железной хваткой, - Не заиграйся. Любовь тебе не по карману и не по статусу, к кому бы ты её не испытывала.

В очередной раз напомнил, кто я есть и как мало я могу себе позволить. Снова унижает.

– Можно подумать, ваши цацки хоть на миг дают мне забыть об этом, - зло отвечаю я, имея ввиду конечно же пресловутый медальон с гербом Блэквеллов, - Не понимаю кто вы мне: строгий отец, сутенёр, палач или тюремщик!?