Я догадывалась, но думала, что его идеализирую... а оказывается всё на самом деле так. Ведь некоторых рабынь он куда-то отправляет, и что-то мне подсказывает, что это место - Финилон-Каас, городок-утопия, где Блэквелл взращивает общество будущего с нормальными ценностями.

Снова восхищаюсь этим человеком. Как же ему тяжело одному против всего этого грязного мира? Вся его жизнь положена на алтарь войны, но у неё есть простые человеческие желания и потребности, и не все из них может удовлетворить гарем и дорогой алкоголь.

Бедная мёртвая лань. На ней я отыгрываюсь, вымещая свою злость. Отделяя мясо от потрохов и костей, я залила тёплой звериной кровью все сапоги, но это почему-то меня успокаивает. Ведь её уже не больно, она мертва, а убила я её не для удовольствия, а для пропитания - это естественно: она - дичь, я - хищник. Об этом же ещё пели в начале "Короля Льва", а если Уолт Дисней пропустил это в массы, значит мне нечего беспокоиться.

Пушистых тебе облачков, Бэмби...

Тему рабства со мной не затевают из деликатности. Но сегодня мы уже заговорили об этом, поэтому Бальтазар спросил:

– Чтобы было с тобой, если бы он тебя не выкупил?

– Я бы умерла в тот же день. День за днём меня изматывали боями всё больше, я боялась спать, еду и воду мне не давали почти.

Лица моих друзей выражали недоумение, а я свою очередь не понимала почему.

– Ты же... с аукциона Омара Халифы?

– Начиналось с аукциона, да, - делаю паузу, вспоминая те времена без удовольствия, - Только продавать Омар меня не собирался, решил набить цену, но придержать для Роланда Вон Райна. Всё пошло вопреки его ожиданиям, когда я прямо посреди торгов отрезала ему ухо заточенной бляшкой от монисты, - я не сдержала зловещую улыбку, припоминая как это было... эффектно!

Бальтазар захлопал в ладоши и громоподобно рассмеялся, впрочем, улыбки засветились на лицах всех моим ребят.

– А потом меня на сутки подвесили к столбу за руки. Это не помогло, поэтому дальше меня привязали к лошади и гнали по всему рынку к лачугам стражи...
– я говорила бесстрастно, лишь потому что я знала, чем всё это закончилось, но вот мои друзья перестали улыбаться.

– Ох, малышка...
– с неподдельным горем в глазах воскликнул Бальтазар, - Прости, мы ведь не знали...

– Они мертвы. Все те, кто были там умерли один за другим, - отрезала я, - Не за что прощать, не о чем жалеть, у них не вышло ничего со мной сделать.

Мой Арти был бледным настолько, что мне стало жутко. Не двигался и, по-моему, даже не дышал, лишь смотрел в одну точку, пока я рубила сухожилия лани.

– Ещё две недели меня привязывали к столбу и били плетью, заковали в кандалы, чтобы я никого больше не убила, развлекали толпу, выгоняя на ринг с каким-нибудь пропивохой, которому давали оружие. Я пробовала бежать дважды, но рынок стерегут адские псы, они быстро меня находили. Жила я в темнице смертников до самого финала на Арене Смерти, сил к тому времени уже не оставалось, но...
– я сделала паузу, вспоминая как впервые увидела за решёткой своей темницы Винсента Блэквелла, который раз и навсегда изменил мою судьбу, - ...Пришёл Герцог.

– Ты ведь его ненавидишь, - сказал Бальтазар, - Ты ведь Лимбо! Вечная служба всегда ломает человека в худшую сторону. Поэтому таких рабов никто не держит, - спустя несколько напряжённых секунд он добавил, - И им никто не верит.

Поднимаю на него глаза и думаю вслух:

– Это разумно: не верить рабам Лимбо. Никто не знает, что я выкину через минуту, никто не знает, почему я это сделаю и для чего.

– Твоё существование зациклено на жизни Хозяина.

– А с другой стороны с его смертью я обрету свободу. Но я пока ещё способна объективно оценивать его вклад в моё спасение. Да и сказать плохого ничего не смогу, в силу оков. А как хочется иногда...

Очень хочется. Меня раздражает, что он постоянно меня провоцирует, выбивает из колеи, кидает в пекло и прочее. Моя натура пытается сопротивляться его давлению, как загнанный зверь выжидает момента свободы, как лань, которую я подстрелила.

Мне часто снится, как вдруг меня перестаёт тянуть туда, где мой Хозяин, мне становится очень и очень на всё плевать, впереди только Крайнее море, а сзади ничего такого, что тянуло бы меня вернуться. Что я стаю по колено в воде, и делаю шаг вперёд. К Свободе.

– А вам не пора распрягать своих лошадей?
– вспоминаю я, - У нас через двадцать минут тренировка, и не дай вам Бог опоздать, - перевожу тему я.

Ребята встали и сквозь смешки и дебильные шуточки пошли к конюшне. Остался только Артемис:

– Я помню тот день, когда тебя привезли в замок, - заговорил Арти, - Я видел карету с моста. Такая маленькая хрупкая босая девчонка, укутанная в плащ этого жирного слуги, идущая по снегу, и Блэквелл на две головы выше. Как обманчив мир, да?
– он смеётся и делает большой глоток из кружки, - Я шёл следом и смотрел, как твои волосы движутся наперекор ветру. Такое сложно забыть.