Миссис Джонс посмотрела на Хельгу с внезапным любопытством в глазах.

– У вас есть дети, мэм?

«Я слишком много говорю, – подумала Хельга. – Нужно быть осторожной».

– К несчастью, нет, но я помню, как относился ко мне отец, – ответила она бойко.

– Дик – хороший мальчик, мэм, – отметила миссис Джонс. – Настойчивый. Захотел мотоцикл. Совсем в уме повредился, так ему хотелось иметь его. И копил, копил. В отеле ему платят семьдесят долларов. Для людей вроде нас это хорошие деньги. Он отдает мне тридцать долларов на хозяйство, а остальные откладывает. И однажды он вдруг появляется дома на мотоцикле. Он накопил тысячу долларов! И вы знаете, как он это сделал? Ни девушек, ни сигарет, ни пива, ни кино – на всем экономил и в конце концов заполучил свой мотоцикл. Вот какой у меня сын, мэм, лучше не бывает.

Глядя на гордо сияющее лицо, Хельга гадала, как бы реагировала эта доверчивая мать, узнай она, что мотоцикл ее сына стоит больше четырех тысяч долларов.

– Я буду платить ему сто долларов на всем готовом, – сказала Хельга. – Конечно, при этом ему придется работать, но в то же время будет возможность откладывать. – Она улыбнулась. – Я хотела узнать, вы не будете возражать против того, чтобы он работал у меня, миссис Джонс?

– Я? – Толстуха отрицательно покачала головой. – Мэм, я приехала с Гаити. Я работала на сахарной плантации. Там повстречала Джонса. Когда моему мальчику исполнилось двенадцать лет, я решила уехать. Накопила денег и приехала сюда. Нелегко было, но я хотела, чтобы у Дика был шанс в жизни, и в отеле ему подвернулась такая возможность. Я живу ради сына, мэм. Берите его. Я буду без него скучать, но работать у таких замечательных людей, как Рольфы, ездить в Нью-Йорк и в Европу – о таком я для него даже не мечтала.

Хельга поднялась:

– Тогда я все устрою. Возможно, мы с мужем возвратимся в Парадиз-Сити уже завтра. Дик поедет с нами.

Миссис Джонс приложила к своей мягкой груди большие натруженные руки:

– Так скоро, мэм?

– Да, но не беспокойтесь. Несомненно, ему будет хорошо. – Хельга заметила слезы в больших черных глазах. – Вы замечательная, отзывчивая мать.

Миссис Джонс выпрямилась:

– У меня чудесный сын, мэм. Он заслуживает самого лучшего. Спасибо вам, мэм, и пусть вас благословит Господь.

Возвратясь в отель, Хельга позвонила кастелянше.

– Я хочу поговорить с юношей, который убирает мой номер, – сказала она. – Кажется, его зовут Дик. Пришлите, пожалуйста, его ко мне.

– Что-нибудь случилось, мэм? – с тревогой в голосе спросила та.

– Ничего не случилось, просто я хочу поговорить с ним, – холодно произнесла Хельга.

– Слушаюсь, мэм, я немедленно приведу его.

– Пришлите его ко мне. В вашем присутствии нет необходимости. – И Хельга положила трубку. «Теперь пойдут сплетни», – с неудовольствием подумала она. Хотя какая разница. Она закурила и посмотрела на часы. Без четверти час. Ей захотелось выпить, но она решила подождать до завтрака.

Прошли долгие три минуты, пока в дверь не постучали. Медленно вошел Дик Джонс. В его больших черных глазах отражался страх. В заливавшем гостиную ярком солнечном свете его гладкая кожа поблескивала от пота.

– Я вам нужен, мэм? – Он едва мог говорить.

– Закройте дверь и подходите ближе.

Он закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

– Послушайте, Джонс, плохи ваши дела. Я только что говорила с вашей матерью. – Он заметно вздрогнул. – Она верит вашим словам, что мотоцикл стоит тысячу долларов. Я же знаю, что он стоит больше четырех тысяч. И легко могу это доказать. Как вы думаете, что она скажет, когда узнает правду?

Он умоляюще протянул к ней руки:

– Не говорите ей, мэм. Прошу вас, не надо!

Хельга достала из сумочки магнитофон и положила на столик.

– Послушайте, очень любопытно, – сказала она, встала и включила воспроизведение записи. Они стояли молча, пока их записанные на пленку голоса звучали в комнате. Когда лента окончилась, Хельга выключила магнитофон и взглянула на Дика.

– Это признание в краже ценного документа, Джонс. – Выдержав паузу, она продолжала: – Полиция будет действовать в соответствии с законом, предусматривающим уголовную ответственность на такой случай. Вы со своим приятелем, Джексоном, можете попасть в тюрьму, лет этак на пятнадцать.

Он затрясся:

– Мне так хотелось мотоцикл, мэм.

– Чтобы получить свой мотоцикл, вы стали вором. Ваша мать считает вас чудесным сыном. Станет ли она называть чудесным вора?

Джонс ничего не ответил. Он лишь переминался с ноги на ногу. Его лицо посерело и покрылось потом.

После мучительно томительного молчания Хельга продолжала:

– Вы уедете отсюда, Джонс, и будете работать в моем доме в Парадиз-Сити. Я хочу разлучить вас с Джексоном. Вы будете получать за свою работу вознаграждение, но вам придется точно выполнять все распоряжения. Мой мажордом, Хинкль, займется вами. Надеюсь, вы не доставите мне больше никаких хлопот. Ваша мать согласилась с вашим отъездом. Вы собираете свои вещи и будете готовы уехать уже завтра. Понятно?

Его большие черные глаза расширились:

– Но я не хочу уезжать отсюда. Здесь у меня дом, хорошая работа. Никуда я не поеду!

– Надо было думать об этом прежде, чем становиться вором, – безжалостно сказала Хельга. – Вы будете делать то, что я вам прикажу, иначе я передам пленку мистеру Хенеси и не ждите от меня пощады, ясно?

Он принялся ломать свои руки.

– Что станет с моим мотоциклом? – начал он. – Мэм…

– К черту ваш проклятый мотоцикл! – яростно выкрикнула Хельга. – Убирайтесь! Завтра же вы уезжаете.