Амал спал и даже не пошевельнулся.

Потирая глаза, я приблизилась к окну и раздвинула темные занавеси, которые защищали наш сон от лучей дневного света.

"Надо же, занавеси подобраны так, чтобы утренние лучи солнца не тревожили сон, а как же быть с этим звуком? Если солнечные лучи вас не пробудили, то этот звук вас пробудит наверняка…" – продолжала я свои мысли, а затем приподняла голову и...

Какая прекрасная утренняя панорама открывалась передо мной с видом на море, покрытое тонкой, белой дымкой в эти ранние часы утра.

Я подбежала к кровати и стала теребить спящего принца.

– Амал, проснись! Ну, проснись, пожалуйста!

Амал лениво потянулся, его мышцы напряглись, а его красивое тело вытянулось. Из-под одеяла игриво высунулась ступня ноги. Он прикрылся мягкой подушкой и, пробурчав что-то невнятное, продолжил спать.

Именно таким я представляла Амала в его натуральной среде обитания - изнеженным, окруженным удовольствиями и роскошью в восточном стиле.

В Москве же, он приобретал ту небольшую долю свободы, индивидуальности и независимости, которая делала его совсем другим, толкала его на приключения. Со мной он чувствовал себя свободным, диким, даже немного мятежным.

Я решила напомнить о себе, села поверх кровати и склонилась к его уху, прикусив немного мочку. Он приоткрыл глаза и повернулся ко мне.

– Слушай… - шепнула я.
– И как ты только можешь спать под такие крики?

Я стала стягивать с него одеяло, обнажив его тело. Амал вновь вытянулся, лениво приподнял голову и вновь невозмутимо прикрыл глаза.

– Я закажу сюда завтрак - произнёс и с закрытыми глазами потянулся за телефоном.

– Пойдем, я тебе что-то покажу… - нетерпеливо произнесла я, схватив его за руку и, как только он положил трубку, вытащила его из постели и потянула за собой.

– Смотри!

Я вплотную приклеилась к окну, чтобы охватить взором как можно большее пространство.

Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, оставляя на моей коже ощущение тепла... Я развела руки и прильнула к теплому стеклу, позволив моему обнаженному телу впитать как можно больше света и тепла.

Амал приблизился и обнял меня сзади.

– Ты лакомый кусочек, который не дает мне спать. – произнёс, прижал меня к себе и стал целовать мою спину, пробуждая во мне неистовое желание.

– I want you…– тихо, возбужденно произнесла я.

Амал возбудился, прижал меня к себе еще сильнее.

– Please, say it again...
– он попросил, чтобы я повторила.

– I want you…– повторила я, ощущая его желание настойчивым прикосновением его рук.

Он проник в меня пальцем и удостоверился, что уровень моего возбуждения был более чем приемлем, а затем крепко схватил меня за талию и без прелюдия, приложив варварскую силу, вошел глубоко в меня.

– Амал!
– издала я громкий стон, в котором послышалась нота наслаждения.

Это еще сильнее возбудило его.

Я прижалась к стеклу. Он положил свою ладонь поверх моей и придал меня нескольким минутам интенсивного наслаждения, граничащего с болью, яростью, в котором я чувствовала себя жертвой ненасытного хищника, и отдавалась его животному инстинкту.

Казалось, что им овладел сам дьявол и мне это нравилось. Меня это возбуждало. Сила его страсти смешивалась с этим пронзительным, восточным пением, взыванием к высшему, доносящегося с улицы и жарким прикосновением солнечных лучей. Он был моим незабываемым, необыкновенным наслаждением.

Он издал стон, с силой вонзил свои пальцы в мою грудь и обессилел…

Мы вернулись в кровать. Его моментальная, демоническая одержимость спала. Амал стал прежним - нежным, сладким, внимательным.

Мои глаза продолжали гореть желанием. Я легла на его грудь, а затем потянулась к нему и прикусила его губу.

– Сегодня ты был неповторим. Безжалостен!
– сказала я, немного поцарапав его предплечье.

Он повернул моё лицо к себе и посмотрел мне прямо в глаза.

– Он тоже был с тобой безжалостен?
– спросил, не позволяя моему взгляду избежать его темных, бесконечно глубоких глаз, которые смотрели на меня строго, требуя ответа.
– Ответь мне! Пожалуйста...

– Он был беспощаден! И мне это нравилось.
– ответила я быстро, яростно, именно так, как он хотел это слышать.

Его глаза загорелись, он вновь был возбуждён… но стук в дверь, оповещающий о подоспевшем завтраке, прервал нас.