В одном из сообщений, я ответила нестерпимым желанием увидеть его, и он согласился.

Я приехала на Набережную. Он встретил меня на пороге, ввел в зал, снял с меня пальто и бросил его на кресло. Комната находилась в полнейшей темноте. Лишь слабый свет в окне позволял различать силуэты.

Он подвёл меня к дивану, положил на него и, приподняв юбку, стянул с меня нижнее бельё.

Расстегнул джинсы, прислонил свои губы к моим и немедля вошел в меня.

Я простонала. Он поглотил мой стон губами.

– Шшш... – прошептал, склонился головой к моему лицу и проник в меня немного глубже.

– Амал...
– прошептала я ему на ухо и вновь издала лёгкий стон, отдаваясь наслаждению, которое он мне доставлял своей мужской силой.

– Нас услышат...
– прошептал он в ответ и проник еще глубже, вновь заставив меня вздохнуть со стоном.

Я была поглощена удовольствием, я не могла понять, о чем он говорил, и кто мог нас услышать.

– Кто... услышит... Амал... – прерывисто произнесла я, вывернув тело от наслаждения при его глубоком проникновении.

Он страстно поцеловал меня в губы, будто не хотел отвечать, прижал мою голову к себе и вновь предал меня наслаждению.

– Мои родители...
– произнёс он, но не остановился.
– Они здесь... в соседней комнате...
– продолжил он, не прекращая пытать меня своим чувственным проникновением.

Я замерла на секунду, моё сердце усиленно забилось. Я испытывала страх и одновременно этот жар, который поднимался с каждой секундой и в любой момент мог вознести моё удовольствие до небес.

Амал прижался ко мне и замер, прикусив немного мою губу.

Сильный жар пробежался по всему моему телу и через пару минут ослабел.

Я энергично зашевелила ногами, приподнялась, нащупывая пол в темноте, пытаясь отыскать недостающие части моего гардероба.

– Не уходи...
– произнёс он тихо.
– Уже очень поздно... Утром я позвоню водителю.

Я наконец нашла свои трусики, подняла с пола и в спешке одела их на себя.

Мне все казалось, что я была полностью обнажена. Мое платье не прикрывало рук, на груди - низкий вырез.

Я взяла с кресла пальто и закуталась в него. При любом шорохе я была готова вылезти в окно или встретиться лицом к лицу с его родителями, но, в таком случае, на мне, по крайней мере, было пальто, что даже так, не объясняло мотива моего ночного визита.

Я разозлилась, приложила ладони к своим раскрасневшимся, раскаленным щекам.

– Почему ты мне раньше не сказал, что твои родители в Москве?
– спросила я шепотом, всё пытаясь застегнуть на себе пуговицы до самой шеи.

– Я не могу без тебя… Я хотел быть с тобой. Останься... Я прошу тебя. – шептал Амал.

Он снял с меня пальто и мы вновь оказались на диване, переплетенные друг с другом, наслаждаясь слиянием наших губ.

Мы уснули, возможно, на пару часов. Ранним утром, когда на улице еще было темно, Амал разбудил меня, помог одеться и дал выпить крепкого кофе. Его водитель ждал меня внизу.

Я тихо проскользнула в прихожую и растворилась в утреннем тумане, оставив Амала наедине с родителями и объяснениями загадочных звуков, которые они, возможно, могли слышать сквозь ночной мрак московской квартиры.

ГЛАВА 23.

Нам было лет по 16, когда мы с Мишкой впервые съездили вместе в Европу. В тот год поездка была организована общими усилиями наших родителей. Это была одна из этих типичных, автобусных, образовательно-познавательных экскурсий по Европе, в которой мы с Мишкой, вместо того, чтобы засматриваться на достопримечательности, наслаждались компанией друг друга. Скрытные, нежные прикосновения в автобусе, поцелуи за памятниками истории под вспышками камер туристов. Прикосновения моей спины к холодному мрамору, мокрые по щиколотку ноги у итальянских фонтанов и всегда - Мишкины тёплые, подслащенные вкусом жевательной резинки губы.

С тех пор каждый год мы искали способ совершить поездку в поисках новых впечатлений, да и зачастую, приключений.

Для этого, одним вечером я ненадолго забежала к Мишке.

Он встретил меня в спортивном трико и влажной футболке, которая прилипала к его потному телу, позволяя различить кубики его пресса. Держа в руке небольшое полотенце, он сделал вид, что не ждал меня в тот момент.

По его комнате были разложены спортивные принадлежности, а также несколько полу разобранных компьютеров, мелкие части от которых занимали все сидячие места в комнате.