Он коснулся своим лбом моего.

– И я заставлю тебя умолять, чтобы я позволил тебе это сделать, потому что это мне тоже необходимо.

Его губы так нежно прикоснулись к моим.. так ненадолго.. что, когда он отодвинулся от меня и вышел из комнаты, я осталась гадать, случилось ли это на самом деле.

Какого хрена?

Весь этот разговор о касаниях и том, что я должна буду умолять, закончился дрожью и влажностью в определенных девичьих частях моего тела. Какого черта только что произошло? Он не может просто так врываться в мой дом, пока я болею – это взлом с проникновением, заметьте – и говорить мне, что я захочу прикасаться к нему и буду умолять об этом. Я услышала, как включился душ. Он собирается принять душ после того, как довел меня до такого возбуждения? Какой же он дубина, псих ненормальный. Нужно заставить его уйти до того, как я окончательно потеряю остатки разума и сделаю какую-то глупость. Особенно, если он думает, что может командовать мной, пока я болею и не могу даже ясно мыслить.

Я написала сообщение Майклу.

Я: «Чувствую себя дерьмово. Буду отдыхать весь день. Скучаю»

Майкл: «Ок. Я на встрече. Поправляйся. Ску4аю»

Я уставилась на ложь на этом маленьком экране. Я не скучала по нему. Осознание этого медленно проникло в меня, а затем пронеслось от головы вниз, к сердцу, и осело в моем животе тяжелым камнем.

Я встала и поднялась на второй этаж, чтобы помыться в своей ванной и переодеться в чистую одежду. Вид у меня был еще тот: красный нос, слезящиеся глаза, липкая кожа. Я спустилась вниз следом за Хейло и наполнила его маленькие тарелочки едой и свежей водой.

– Тебе нужен отдых. Возвращайся на диван, - к моему облегчению и разочарованию, он был полностью одет, в джинсы и футболку.

– Тебе пора уходить, - сказала я ему. – Спасибо за все, но я уже в норме.

Он прислонился к кухонной столешнице и скрестил на груди руки.

– Когда Майкл возвращается?

– В воскресенье.

– Тогда я останусь до вечера субботы.

– Нет. Ты не можешь, - я прошла обратно к дивану, потому что снова почувствовала головокружение, но он последовал за мной, вместе с котом.

– Я не оставлю тебя одну, пока ты болеешь. Это вовсе не круто.

– Шторм, я не маленькая девочка. Я многие годы заботилась о себе сама.

Я прилегла на диван и укрылась одеялом.

– Значит, пришло время позволить сделать это кому-то еще. Слушай, в следующем месяце я уезжаю в тур и начнется гребаный дурдом. Мне нравится проводить с тобой время. Мы можем смотреть фильмы и есть мороженое. Можем даже вздремнуть, как делали это в грузовике.

Клянусь вам, мне кажется, он хотел бы снова застрять в своем грузовике. Может быть, и я этого хочу, в некотором смысле. Как бы мы друг друга не раздражали, мне нравился наш маленький мир, где были только мы.

– Соглашайся... – попросил он, глядя на меня своими грустными щенячьими глазами.

Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. Отчасти потому, что я ненавидела оставаться в одиночестве, когда нехорошо себя чувствовала, отчасти еще и потому, что мне, вроде как, нравится его присутствие, и я не готова к тому, что больше никогда не встречусь с ним или откажусь от «нас», кем бы мы ни были.

В итоге, я сдалась.

– Ладно, но у меня есть несколько правил. Больше никаких касаний или неадекватного поведения. Ясно? У меня есть парень и ты должен это уважать. Я не какая-то шлюха и мне не нравится, что ты пытаешься превратить меня в одну из них.

Он посмотрел на меня так, будто я его оскорбила.

– Эвелин, я бы никогда, никогда не хотел, чтобы ты стала шлюхой. Если только не моей личной шлюхой, - он игриво выгнул брови.

– Хорошо. Я сделаю вид, что не слышала последнюю фразу. И никаких больше взломанных замков. Это, правда, жутко, не говоря уже о незаконности.

– Я беспокоился о тебе.

– Это неважно. Больше так не делай. Ты не можешь делать все, что тебе захочется. Есть определенные границы, ладно? Я бы хотела, чтобы мы были друзьями. Настоящими друзьями. Я не буду одной из твоих игрушек, на случай, если тебе станет скучно. Поэтому, если это и было твоим планом, лучше сразу уходи.

– Мне не станет скучно, - сказал он с невозмутимым видом. – И у меня достаточно игрушек.

– Отлично, тогда проблем возникнуть не должно.

Он приподнял мои ноги над диваном, и сел туда, где они только что лежали. А потом положил их на свои ноги.

– Знаешь, ты мог бы сесть на стул вон там. Или в двухместное кресло.

Я махнула рукой в направлении другой мебели в комнате, которая не была занята заразным человеком.

– Мне и здесь хорошо.

В очередном приступе кашля я не смогла ничего ответить и просто пожала плечами.

– Почему ты меня не хочешь? – выпалил он, будто не мог понять этого сам. Я рассмеялась над абсолютной дерзостью его вопроса, но он не засмеялся и не улыбнулся в ответ. Он ждал, когда я перестану хихикать, как родитель ждет, когда его ребенок прекратит вести себя как идиот, и они смогу поговорить серьезно.

Я заставила себя перестать смеяться.

– Извини, что?

Он повторил свой вопрос очень медленно, как если бы я не поняла его в первый раз.

– Почему ты не хочешь меня?