– Ну, хорошо, – прозвучало после долгого молчания. – Пусть ваш банк продолжает жить по таким глупым законам. Я могу и подождать.

Паттерсон достал носовой платок и вытер лицо.

– Благодарю вас, миссис Морели-Джонсон. Письмо я привезу в пять. А утром вы получите и завещание.

– Слишком поздно. – Она и не пыталась скрыть раздражения. – Я хотела почитать его вечером.

– Завтра утром завещание будет у вас на столе, – заверил ее Паттерсон.

– Ладно. – И миссис Морели-Джонсон положила трубку.

Паттерсон откинулся на спинку кресла. Теперь мысль о салате из креветок вызвала у него тошноту.

В пять часов Паттерсон нажал кнопку звонка в квартиру в пентхаусе отеля. В руках он держал коробку из прозрачного пластика с четырьмя редкими орхидеями. Последние слова старушки ясно говорили о том, что ее надо умаслить.

Шейла открыла дверь и отступила в сторону, давая ему войти.

– Я должен поговорить с Бромхедом, – прошептал Паттерсон. – Дело не терпит отлагательств.

Он заметил, как напряглась Шейла.

– К твоему уходу он будет здесь.

Паттерсон прямиком направился на террасу.

– Я сердита на вас, Крис, – донесся до Шейлы пронзительный голос миссис Морели-Джонсон. – Подойдите поближе. Сегодня вы получите взбучку. – Шейла вернулась в кабинет и позвонила Бромхеду.

– Немедленно поднимайтесь ко мне. – И положила трубку.

Паттерсон все рассчитал правильно. Орхидеи произвели должный эффект. Миссис Морели-Джонсон так обрадовалась, что даже забыла об обещанной взбучке.

Повосторгалась цветами, а затем объяснила Паттерсону, зачем ей понадобилось завещание:

– Крис, дорогой… я все думаю о Шейле. Она такая добрая, такая внимательная… Вы даже представить себе не можете, какая она заботливая. Я хочу вознаградить ее… Поэтому попросила вас принести мне завещание. Я хочу оставить ей немного денег.

Голова Паттерсона работала как компьютер. Опасность надвинулась вплотную.

– Никаких проблем, – ответил он. – Для этого требуется всего лишь кодицилл1. Я все сделаю сам. Беспокоить мистера Уэйдмана совершенно ни к чему. Я составлю его и засвидетельствую вашу подпись. Абсолютно никаких проблем.

Миссис Морели-Джонсон надела очки с толстыми стеклами и уставилась на него.

– Я думаю, сделать это должен мистер Уэйдман, Крис. Он составляет все мои юридические документы.

Паттерсон чуть замялся.

– Все это так, но Уэйдман пришлет вам счет. Я же могу все сделать бесплатно, – выложил он последний козырь.

Миссис Морели-Джонсон обдумала его слова. Для жадной женщины этот аргумент показался бы существенным, но миссис Морели-Джонсон с деньгами расставалась легко. И когда она отрицательно покачала головой, у Паттерсона екнуло сердце.

– Вы очень заботливы, Крис, но мне не хочется расстраивать мистера Уэйдмана. Все-таки я проконсультируюсь с ним. Я собираюсь оставить Шейле пятнадцать тысяч долларов. Как вы думаете, этого достаточно?

– Вы очень щедры, – просипел Паттерсон.

– Отлично! А теперь давайте вашу глупую бумажку. Я ее подпишу и позвоню Уэйдману… А завтра мы все уладим.

Паттерсона охватило отчаяние. Он должен поговорить с Бромхедом… Нужно выиграть время. А миссис Морели-Джонсон нацарапала свою подпись и отдала ему разрешение на выдачу завещания.

– Разве вы не знаете, что сегодня утром мистер Уэйдман улетел в Нью-Йорк? – Лгать так лгать, решил Паттерсон. – Я случайно столкнулся с ним, когда он уезжал в аэропорт. Он не вернется до понедельника.

Миссис Морели-Джонсон всплеснула руками.

– Ну вот видите? Всюду какие-то помехи. Что ж, я подожду, но завещание привезите мне завтра утром. – Старушка ослепительно улыбнулась. – Дело не такое уж и срочное. Я же не собираюсь умереть завтра.

– Ну разумеется, – быстро согласился Паттерсон.

– Не хотите ли выпить? – предложила миссис Морели-Джонсон. – Я думаю, сейчас самое время для шампанского. Я позову Шейлу.

Но Паттерсону не терпелось переговорить с Бромхедом. Он встал.

– Пожалуйста, извините меня. Сразу навалилось столько дел. Я просто должен бежать.

Он поцеловал ручку миссис Морели-Джонсон, вновь выслушал похвалы орхидеям и откланялся. А миссис Морели-Джонсон включила магнитофон и приготовилась слушать сонату Бетховена в собственном исполнении.

Шейла поджидала Паттерсона в прихожей. И кивком головы указала на спальню. Бромхед сидел в одном из кресел. Шейла осталась в прихожей.