– Ты стала дерзкой в последнее время, ты не находишь?

– Нет, не нахожу. Я хочу у тебя кое-что спросить. Ты знал об Эшли?

Его лицо оставалось безучастным, а я едва контролировала себя. Хотелось влепить ему затрещину, чтобы он не смотрел на меня свысока.

– О чем ты говоришь?

– Что она пытается покончить с собой? – Произнести это вслух было в сотни раз хуже, чем осознавать это про себя.

– Ты хочешь спросить, почему я не сказал тебе? – я кивнула. – Потому что люди сами должны разбираться со своими проблемами. Только так можно научиться преодолевать их. И Эшли сможет преодолеть свои проблемы сама.

Он обошел меня, и тут остановился:

– Кроме того, ты тоже многое скрываешь от меня, Энджел.

Я шокировано смотрела ему в след, пока он не закрыл дверь.

Почему он так изменился? Где тот обаятельный парень, в которого я влюбилась, что с ним произошло, и что мне делать теперь?

Ответ: ничего. Он мне не доверяет, я ему. Все, что между нами было – это несколько поцелуев, и я не обязана ему помогать. И кстати, он наверняка не хочет, чтобы ему кто-то помогал.

Сделай вид, что ты ничего не видела.

Так и поступим.

***

Мои родители приехали рано утром, и когда они спустились позавтракать, и тетя присоединилась к ним, я записалась в посудомойщицы, только для того, чтобы не попадаться маме на глаза. Она все еще расстроена, а у меня нет желания погружаться в ее расстройство по поводу того, сколько неприятностей я принесла.

Всегда, когда у меня голова распухала от мыслей, и эмоций, я всегда старалась заняться ручной работой, чтобы освободить свой мозг. И уборка по дому, или на кухне было занятием, как нельзя кстати. Отсюда, я не слышала голосов ни родителей, ни тети, что позволило мне сосредоточиться на плане моего дня. Конечно же, мои родители будут против, если узнают, что я собираюсь сделать, так что мне придется солгать им в последний раз.

– В последний раз, - пробормотала я, доставая тарелки с верхней полки. Мои короткие руки все никак не дотягивались, хотя я даже встала на носочки. Кто положил туда посуду?

Внезапно я увидела руку, которая вместо меня достала тарелки с верхней полки без особого труда. Я резко обернулась. Кэри Хейл. Стоял, с бесстрастным выражением на лице, протягивая мне тарелки. Я взяла их. Мое сердце, казалось вот-вот выпрыгнет из груди, от волнения.

– Можно с тобой поговорить? – тихо спросил он.

У меня возникло плохое предчувствие, особенно, после утреннего инцидента, но я кивнула, и осторожно поставив тарелки на стол, пошла за ним в коридор, располагающийся слева от гостиной.

Я еще сильнее взволновалась.

– Я знаю, что сказала тебе Серена, вчера. – Кэри Хейл изможденно вздохнул. – Я обещаю, что она не принесет тебе проблем.

Сказав это, он прошел мимо меня, но я успела остановить его:

– Почему ты сказал это?

Он медленно обернулся. Я практически чувствовала печаль и безысходность, исходящую от него, которая особенно читалась в его грустных, как никогда глазах.

– Я уезжаю, Энджел.

С этими словами, он вышел во двор, через боковую дверь, и я услышала, как на секунду, разговор в гостиной прекратился. В моих ушах раздавалось странное гудение, словно в моей голове поселился рой пчел.

О чем он говорит?

Я помчалась за ним, в его домик, и успела до того, как Кэри запер дверь. Он отстранился, когда я протиснулась мимо него в комнату, обратив особое внимание, что она не стал запираться. В другой раз он захотел бы остаться со мной наедине, но не сейчас. Не сегодня.

Тогда мне придется это сделать. Под его пронзительным, многозначительным взглядом, в котором читался немой совет, оставить его в покое, я захлопнула эту чертову дверь, и повернула защелку, чтобы показать ему, что я не уйду пока не узнаю, что происходит.

– Почему ты решил уехать? Это из-за меня? Я как-то обидела тебя? – я нервно скрестила руки на груди. – Вчера ты сказал очень странные вещи, когда я спросила, что с тобой происходит. Ты сказал, что я во всем виновата. Словно бы… как будто я мучаю тебя.

Я вспомнила Серену, и ее обвинения.

– Я был пьян. – Кэри Хейл мрачно смотрел на меня, выжидая, когда я оставлю его в покое. Вокруг него была какая-то убийственная аура. Словно что-то изменило его, словно что-то превратило его в другого человека.

– Это… это было что-то другое. Ты был пьян, но ты говорил это искренне. И потом, Серена, сказала, чтобы я перестала тебя мучить. Что все это значит?

– Серена лжет, – отмахнулся он, подходя к шкафу, и, к моему ужасу, доставая с полок свои вещи: сначала стопку футболок, затем штаны. Это все отправилось на застеленную кровать. Мое сердце сжималось каждый раз, когда на покрывало обрушивалась его одежда, и я с трудом пробормотала: