Как раз это нам всем сегодня известно, ибо все мы видим, что каждый из нас собою и представляет. И то внутреннее состояние уже просто не скроешь, оно протекает наружно, порой со слезами, порой с чем-то еще, можно сказать, убийственного характера.

Убивая тело, вы не убиваете в нем человека. Как раз, наоборот, в нем начинает позиционировать то положительное, что дано само по себе от самой природы. Но сотворяя так, вы становитесь сами нелюдем или не человеком, душа которого исчерпывается внутри и становится заложницей времени, так как по сути, ей очень долго предстоит от всего того очищаться.

Сотворяя то же, вы намеренно усугубляете среду, ибо развиваете в ней идентичное и опускаете в наследство чреду уже иных подобного рода преступлений.

Таким образом, производство выше указанного в высшей степени недопустимо и должно наказываться самой средой или обществом, те действия допускающим. Нельзя давать возможности разрастаться этому процессу, как это случилось уже сейчас в годы, так называемого, нововведенного моратория.

Я думаю, что все понимают здесь, о чем идет речь, и нет нужды прибегать к какому-то дополнительному объяснению.

Позиция настоящего ясна, как взошедший день. В ней нет ничего живого, и во всем присутствует только утоляющая внутреннюю жажду смерть. Жажду чего?

Жажду отмщения. За все. За свой быт, за свои поруганные временем права, за недострой, за не молебен, за очковтирательство, за разбазаривание средств, за глухоту самой власти и за многое-многое другое, о котором только может думать сам человек.

Это катастрофа цивилизации и пик нечеловеческих взаимоотношений.

И пусть, сейчас кто-то скажет, что это не так. Что власть подбирается к толерантности и задействует все механизмы ее в действии.

Нет. Это абсолютно не так. И та же власть явно противодействует этому, если не целенаправленно, то попросту, спустя рукава или закрывая глаза на все то многое, что собственно и происходит в самой среде.

И это именуется попустительством, и оно же называется по-своему преступлением, ибо воссоздает то же в самих душах людских, что известно караемо только наступающей степенью какого-либо периода апокалипсиса.

Я не хочу приводить пример давно почившей в летах Помпеи, но мы стоим к тому очень близко, если не сказать проще, именно на краю того обрыва, что обозначается жизнь.

Возможно, где-то уже я в свое время допустил ошибку, не создав того движения, что должно было бы привести людей к какому-то иному вероисповеданию или к чему-то в этом роде.

Но та же история доказывает, что любое новшество, как бы здорово не приветствовалось, все же несколько хуже старого, уже почти для всех обычного и используемого в обиходе.

На нем выросли многие поколения и продолжают жить далее, втайне надеясь, что им все-таки повезет в этой жизни, и они добьются чего-то большего, нежели мы в наше потерянное сейчас время.

Но сокрушаться по этому поводу сейчас нет причин и вполне можно довольствоваться тем, что есть, а именно простым умом в руководстве его обычного применения. Это уменьшает затраты времени и совершенствует ум быстрее, нежели одурманивание степени мозгов каким-то нововводимым символом, что рано или поздно станет не нужным никому, как просто само по себе устаревшее и уже нецелесообразное.

Потому, я обращаюсь сразу ко всем. Нет нужды дожидаться чего-то и нет необходимости опираться на что-то. Так называемый приход уже давно состоялся и только люди в своем общем числе за своей занятостью просто не наблюдают того воочию, хотя и знакомятся с этим хоть иногда или даже вскользь.

Время подспудно работает только на это, и всяческая совместимость только приветствуется им самим, как и говорилось, для более целесообразного использования.

Вывод изо всего один. Необходимо менять жизнь и позицию лично каждого, хоть каплей ума, но участвующего в этом общем процессе, так обозначенного, сосредоточения среды.

Нет необходимости как-то особенно заявлять об этом и делать сопроводительные листы куда-то во власть или ту же общественность. Природа сама оттеснит вскоре тех, кто занял те самые места не по праву и достоин пока просто исполнения самой жизни.

Так бывает в среде, где преступление кажется просто случайностью, а сама случайность незамедлительно обозначается самим преступлением.

То изворотливая среда и она вскоре будет наказана, что значит, проформирована к обратному, а в целом и восстановлена для дальнейшего проживания просто людей.

Я не говорю групп или национальностей. Я называю просто людьми всех тех, кто этого простого звания просто заслуживает и вполне достоин стать человеком на своей собственной земле, которая ему же и принадлежит.