— Ты больше не рвешь их. Это здорово!

Пепел сел на задние лапы. Почти восемь футов оборотня, которого сложно остановить, рассматривало меня, склонив голову на бок. Он рассматривал весь мир, как золотистый ретривер, который хочет поиграть, но боится подойти к хозяину.

— Все виды удовольствий! Сначала меня избивают, потом на меня нападает Монстр Спагетти. Только не так уж приятно и забавно отбиваться от множества спагетти, когда ты голый в душе. С тобой когда-нибудь случалось нечто подобное? Вероятно, нет, — я упала на кровать, неловка держа тяжелое одеяло. Я небрежно сложила его; края были грязными. Бабушке не понравилось бы это.

Возможно, теперь я могла бы даже занести матрас. Здесь очень весело — со мной и со Сломленным. Мы оба бесполезные. По крайней мере, он бесполезен для Сергея. Или мы так надеялись.

Хотя Пепел довольно полезный, когда дело доходит до спасения моей шкуры.

Сломленный оборотень сел дальше. Если бы у него стояли уши, то они повисли бы.

— Ты же знаешь, мы хорошая команда, — я не смотрела прямо на него. Я достаточно знала о бродячих собаках, чтобы не делать этого. Он медленно пододвинулся ближе, перемещаясь с медленной, гибкой грацией. — Прошлой ночью мы надрали вампиру задницу, не так ли?

Он издал низкий, скулящий шум, склонил голову. Он отлично понимал, когда я была расстроена. Забавно, что он единственный парень, кто действительно понимал это. Или, по крайней мере, кто знал, как держать рот на замке, когда я была рядом.

Конечно, тот факт, что его челюсть, пока он находился в такой форме, не была приспособлена к говорению, вероятно, имел некоторое отношение к этому.

Было где-то между двенадцатью и часом ночи, почти время обеда в Школе. Если бы я была там, где, как предполагалось, должна быть, то сидела бы на стуле в пустом классе, пытаясь по команде вызвать трансформацию, пока наставник читал лекции. Потом появился бы Кристоф и вставил бы свои пять копеек.

Внезапно моя кожа зачесалась: снаружи опустилась ночь. Школа владела большой территорией зеленой зоны. Я не могла дождаться еще одного дневного забега, даже если за мной по пятам ходил дампир. Теперь я понимаю, что, если бы только я могла словить их, пока они следили за мной, и выяснить, как становиться невидимой... в общем, это было бы стоящим умением.

Спиннинг обещал мне, что я смогу стать кроликом, когда пройду становление. Я не могла дождаться этого! Это честь быть выбранной для забега. Дибс угощал нас пиццей и пивом — герой дня.

Пепел двинулся вперед. Его ушибленная щека потерлась о мое колено. Он снова завыл и немного потерся.

Я вслепую положила вниз руки. Мои пальцы встретили кривизну его черепа. Волосы терлись о кожу, как будто были живыми. Я погладила его, почесала за ушами — опустила руку ниже, изгибы хрящей прятались в меху.

Он затрепетал. Мех слегка рябил, волны проходили по нему, как ветер по кукурузе.

Иногда, когда я так делала, показывались участки белой кожи. Столь хрупкой, неровной, столь мягкой под всем этим мехом и дикостью. Выглядело так, будто те кусочки кожи никогда не видели солнца.

— Жаль, что я не знаю, сколько тебе лет, — я почесала и успокоилась, разглаживая мех, но избегая прикосновений к обнаженной коже, когда та показывалась. Это просто... это просто казалось неправильным. — Ты знал Кристофа, да?

Завывания переросли в низкое рычание. Я постучала по его узкой голове.

— Прекрати это! Я просто спросила.

Рычание изменилось, как будто он пытался заговорить. Казалось, он пытался произнести мое имя. «Рууууу... — длинная пауза. — Груууууу».

— Все хорошо, — я села прямо, открыла глаза и успокоила его. — Серьезно. Это только вопрос. Эй, я знаю. Пошли погуляем, а? Прогулка? Тебе нравится эта идея?

Господи Боже, Дрю! Он мог в любое время подвязать тебя за кишки, но ты ведешь себя с ним так, будто он собачка. Не очень умно!

Я ничего не могла с собой поделать. Не тогда, когда он прислонялся к моей ноге, как собачка в холодную ночь, и оранжевый блеск закручивался в его зрачках под тяжелыми веками.

Он не выглядел слишком радостным по поводу того, чтобы прогуляться, но я скользнула к краю кровати, врезаясь в него.

— Возможно, ты готов. Мы можем побродить? Только до конца коридора и...

— Плохая идея, — сказал Кристоф, стоя у двери.

Я практически подпрыгнула, убирая свободную руку от обнадеживающего медальона. Пепел напрягся, но его голова не покинула моего колена.

Кристоф не выглядел сердитым. Он просто стоял, прислонившись к дверному косяку, руки скрещены на груди. Никогда, даже за миллионы лет, я не смогу выглядеть так грациозна, стоя тихо. Большинство других дампиров тоже не смогли бы. Он выглядел так, будто весь мир был не больше, чем фоторамкой, выгодно подчеркивающей его с правой стороны, но не способом «я такой привлекательный». Больше в виде иллюстрации — той, что висит в дорогой кофейне, где-нибудь на западном побережье.