Рассел бежал во главе группы в полсотни человек, он знал каждого из тех, кто бежит вслед за ним, и он отдал бы свою жизнь - не задумываясь, за любого из них. Друзья детства, соседи, побратимы...

Его глаза встретились с глазами мужчины в пластинчатой броне, аристократичное лицо воина ни отражало эмоций, но рука механично вытягивала меч из ножен.

– "Жаль, я не хотел твоей гибели..."

Рассел подал быстрый знак назад и отошел в сторону, пространство вокруг заполнил звук щелкающих арбалетов. Жители Эльсторма недаром удерживали границы порубежья в одиночку на протяжении последней полусотни лет. Они умели работать в команде... без слов, умели умирать молча, чтобы не выдать присутствие товарищей чуткому слуху врагов. И они умели быть жестокими...

– Эльсторм!!!

С западной дальней стены донесся яростный и знакомый клич.

– Бьем насмерть, - Рассел прорычал приказ, заметив, как оседает на копье одного из новичков Лорен, девушка сучила ногами в предсмертных судорогах, и он начал ощущать, как его глаза начинает застилать красная пелена.

По всей видимости, коренные и пришлые жители Эльсторма всегда подсознательно ненавидели друг друга. Если вначале в действиях эльстормцев не было ожесточения, то спустя всего полчаса от прежнего спокойствия не осталось и следа. Людьми овладело неконтролируемое бешенство.

– Свет!!! За Создателя...

Люди сами не понимали, что они кричат, превратившись в жадных до чужой крови монстров. И лишь в глубине цитадели тихо и четко двигалась группа седых убеленных мудростью и годами жизни ветеранов. У них была своя цель.

– Кириан, ты здесь...?

Мужчина с белоснежными усами приткнул труп караульного к холодной поверхности каменной стены и заглянул в смотровое окошко закрытой двери.

– Эйнар? Ты долго старина, я уже заждался...

– "Перед приходом Света наступит полная Тьма".

Рональд Кричтон с грустью рассматривал гобелены, запечатлевавшие в себе богатую историю ордена.

– "Какие были времена..."

Далтон застыл у входа, почтительно пережидая пока на него обратят внимание. Старый рубака, ему наверняка многое не нравилось, но он хорошо помнил свой долг жизни.

– "Как только он сочтет долг выплаченным, за мою жизнь никто не даст и медяка", - командор смотрел на замершую, будто каменная статуя фигуру воина. Мечник прятал глаза, опуская взгляд в пол, это о многом говорило. Далтон страдал, понимая, что находится не на той стороне.

– Докладывай.

– В их руках восточная, южная и западная стены, и кварталы рабочей слободы, - бездушный голос мужчины был похож на скрип телеги.

– Что с потерями?

Стоило вспомнить, с какими трудами удалось восстановить численность ордена, и хотелось выть от злости и разочарования. В числе мятежников было немало послушников ордена, и это было самым обидным фактом, эти люди, не задумываясь, выбрали сторону, предпочтя ордену родственные и дружеские связи.

– Три тысячи клинков, это все что у нас есть.

– Куда делись еще семь тысяч человек?

Рональд гнал от себя назойливые мысли, стараясь составить картину происходящего поблизости.

– Около двух тысяч потеряно убитыми и ранеными, остальные либо на стороне противника, либо выжидают, ждут итогов столкновения, чтобы присоединиться к победителю...

Да, такие люди были даже в ордене, подлая человеческая сущность.

– Значит, пять тысяч человек можно добавить к еще полутора тысячам клинков.

Веселого в этих фактах было мало, кто бы мог подумать, что весь этот конфликт разразился из-за досадной мелочи?

– Арсенал в наших руках, так что эти пять тысяч это условное число, - Далтон напряженно смотрел на дальнюю южную стену, далекие фигурки бегущих мятежников вывешивали на внутреннюю часть стены очередную порцию устрашающих сувениров.

– "Как это началось, кто убил первым?"

Он вспомнил, с каким остервенением потрошили тела убитых и пленных озверевшие мятежники. Возможно, слухи о жестоких смертях детей и женщин были не просто слухами.

– "Если это все правда... я сам выпотрошу тех, кто останется в живых", - он не поднимался на стены, поэтому сведения разведчиков были сухими фактами, мятежники потеряли больше тысячи человек на стенах, половина из них было из числа женщин.

Учитывая, что на стенах обычно стояли женщины в возрасте от 15 до 35 лет, выполнявшие функции лучниц и стрелков из арбалета, это был несомненный повод для жестокого ответа.

– "Лучше мне не знать имен погибших", - долг крови, он был обязан жизнью командору, в противном случае в данный момент он был бы там, среди сражающихся друзей и кровных братьев.

– Капитаны ждут Командор, - молодой послушник бодро доложился, пряча в глазах испуганный блеск, то что происходило в стенах цитадели в этот день было страшнее того что готовы были увидеть эти молодые романтично настроенные люди.