Первые мысли, словно током прошили мозг Равелинского: "Что там написано в записке?"

– Покажи, что лежит у тебя в правом кармане.

Равиль нехотя достал пакетик и протянул Дрону.

– Что это?

– Не знаю, я думал дурь (наркотическая табачная смесь)

там спрятана, надо посмотреть.

Вор ощерился:

– Ты - хитроумный пескарь, я уже сто лет, как этой гребенкой не чешусь, ты кому тут дуру гонишь. Последний раз пытаю, что в свертке?

– Да гадом буду, Дрон...- но не успел он договорить, как кулак Симуты описав в воздухе дугу, с силой припечатался к солнечному сплетения Равиля. Перегнувшись от боли, с трудом вдохнул воздух, и показал рукой, что согласен говорить.

– Это чья-то малява, я не знаю, что там написано.

– А ты сейчас ее нам прочтешь,- потребовал Дрон,- читай, да с выражением!

– "Наша встреча откладывается. Буду отсутствовать, примерно полмесяца, пока сверни все дела, следи за Д.....!!! Будь осторожен!"

– Что ж ты, пренебрегаешь советами кума, - усмехнулся Дрон.

– Кума? Да вы чё пацаны,- изумился Равиль.

– Ты - сука, закрой хайло (рот), ответ держи мразь, кто тебе передал ксиву от кума, это за мной тебе приказано следить?
– напирал Дрон.

– Ничего не знаю, мужики - это не мне записка,- не сознавался Равелинский.

– Леха, давай ему удавку накинем, да и дело с концом,- предложил Симута.

Равиль отчаянно замотал головой, давая понять присутствовавшим, что он не желает принимать смерть.

– Ну, что мужичок "Некрасовский", хочешь жить?- спросил его вор.

– Не надо парни, ну, не я это,- залепетал Равиль, трясясь от страха.

– А кто? Говори по бырому или я сейчас глиномеса (активный гомосексуалист) позову,- пригрозил Дрон.

– Не надо пацаны, не опускайте, я не винова-а-ат!- протянул слезливо Равиль.

– Ну вот, ты и расскажешь нам, кто виноват и этим самым прикроешь свою дырку,- издеваясь, успокаивал его Дрон.

– Правда, братцы, не опустите? Ну, отпустите меня, я ни кому ничего плохого не сделал, меня кум припер к стенке. Он козел заставил меня работать на себя, а откажись я, мне труба,- с надеждой в голосе залепетал тихушник, думая, что блатные войдут в его положение.

Дрон попросил, чтобы все вышли. Информация могла быть более серьезной и он не хотел, чтобы она была достоянием всех присутствующих.

– Чья идея, опустить Сибирских?- спросил Дрон

– Опера. Когда ты сказал Пархатому, что их нужно поприжать, вот кум и решил все списать на разборки.

– А ему-то зачем это надо, ведь разборки могли и ножами закончиться, мне Воробей все рассказал, они шли на серьезное дело, с пиковинами в руках.

– Да куму-то что: одними больше, другими меньше.

– Ну, ты и мразь, ишь как заговорил, словно мент заправский. Ладно, дальше. Кто этот черт, который оставил тебе маляву?

– Да так, на побегушках у кума, отнеси да принеси, когда и сдаст кого.

– "Абросим" - его погоняло, тебе он тоже сливал информацию?

– Да. Что видел во втором отряде, все рассказывал.

– Как ты с другой зоны сюда перешел? Говори начистоту, все равно узнаю, потом хуже будет.

– Мы там с братвой и лагерным начальством мутили с расконвойкой: в свинокомплексе часть мяса и поросят уходили налево. У меня заточки (блат) на свободе есть, вот и выстроилась цепочка, да кто-то нас сдал и чтобы кипишь не поднимать, нас по разным зонам раскидали, а то ведь в управе один деятель замешан. Преподнесли начальству так, что матушка за меня перед управой похлопотала.

– А кум как вышел на тебя?

– Да он бестия еще та! У него опера на воле и в других зонах знакомые, вот информация и просочилась. Мне срок корячится, он надавил на меня, или новая судимость говорит или на него пахать.

– А ты и сломался, ну и душонка у тебя сучья, мать родную продашь, если прижмут,- с ненавистью произнес Дрон,- как фамилия мента с управы?

Равиль замялся и не ответил.

– Что менжуешься? Я не буду с тебя клещами тянуть, брошу на съедение братве,- пригрозил вор.

– Воронков.

– Откуда ты его знаешь?

– Через знакомых, он просьбу одну за оплату сделал.

– Какую просьбу?

– Нужно было перевести в другую зону одного братэллу.

– Фамилии мне говори, что ты лепишь про братэллу.

– Гомонов Серега, его кумовья зоновские прессовали, вот и пришлось попросить Воронкова, чтобы помог с переводом.

– Сколько выложили?

– Почти косуху.

– Однако не криво мусора управленческие таксуют,- заметил Дрон, - ты у Ефремова под какой кликухой заточкован?