– Да, не передай мне Колдун все досье на Кузнеца, не выйти мне в зону. Хотя я числюсь за управлением, и со дня на день меня могут отправить неизвестно куда.

– Леха, как ты вообще прошмыгнул в эту полуссученную зону?
– спросил Макар,- для многих заключенных и даже для лагерного начальства это не понятно.

– Очень просто: во все времена имелись свои "лохматые" руки в управлении, с их помощью воры в законе могут направить авторитета, хоть к "черту на рога". Думаю, вы понимаете, во сколько обходится воровскому общаку такой заход. Если комитетчики пронюхают об этом, то полетят головы с плеч вместе с большими погонами. Я шел сюда по воровской путевке, несмотря на то, что она была зоной общего режима.

– Леха, положа руку на сердце, скажи: на что ты надеялся?
– спросил Макар.

– Опереться на настоящих пацанов, которых в зоне ничтожно мало. Затем вывернуть наизнанку блатных, отделить пресмыкающихся от настоящей братвы.

– Ты нам далеким объясни, что вообще у вас воров творится?- попросил Симута.

– Обсказать картину, как настоящего, так и будущего воровского мира?

– Что-то в этом роде.

– Существующие на воле "малины" под присмотром своих паханов не успевают за течением времени, и не охотно пытаются пересмотреть свои взгляды на завтрашнее воровское "житие". Доходы в воровской общак не уступают сегодняшним требованиям. Зоны греются скудно, до тюрем порой не достучишься. Плохо отлажены пути - дорожки по всем направлениям.

В последнее время потянулись с запада и востока правильные люди. С Краслаговских лагерей, где еще остались островки, не тронутые ментовской беспредельной рукой. Из-за Урала: настоящие, стойкие, идейные авторитеты отписывают малявы во все "черные" зоны, чтобы поднимался воровской авторитет. Самые крепкие по понятиям и надежные заходят в "полуссученные" зоны, чтобы своими делами и убеждениями поднять дух зоновского братства. Не многим удаются такие командировки. Бывали случаи, когда кумовья через информаторов обкладывали воров и применяли самые ухищренные методы ломки.

Положение вора в таких зонах предопределено, его начинают ломать, пытаются заставить горбатиться на ментов, направляют на "стремные" работы, типа копаний и боронения запретной полосы, заставляют отказаться от воровских идей, сажают в изолятор и в конечном результате не дают выйти в зону. То же самое произошло и со мной. И я говорю не только об этой зоне, а о тех, что находятся в разных областях.

В основном нас судят и отправляют на тюремный режим. Хорошо, если этапируют в нормальную крытку, где авторитет воров находится на высоком уровне, а если по указанию высших чинов МВД УИТУ и КГБ закрывают в крытую тюрьму, где администрация собирает козлов и сук в отдельные камеры, превращая их в прессхаты. Такой крытой является "Елецкий централ", принимающей отрицал с общего режима.

Понятное дело, шансов остаться чистым отрицалой - нет. Потому приходится авторитетам делать себе серьезные мастырки (членовредительство), чтобы уйти на больничку, или давать высоким чинам откупного, но это в редких случаях и только там, где еще можно купить ментовского чиновника. Остается одно: не доходя до карающей крытки вальнуть какого-нибудь мента и крутиться на новый срок с более строгим режимом.

– Леха, я тебе сочувствую,- искренне сказал Макар,- у тебя нет дороги назад.

– А ты меня не жалей, я знаю, на что иду. Я подниму зону на бунт и вы мне поможете в этом. Так я рассчитываю на вас?
– Дронов протянул к ним руку вверх ладонью.

– Дело пошло,- ответил Симута и хлопнул по руке Дрона.

– Чем смогу,- скромно улыбнулся Макар и положил свою руку сверху.

Авторитеты действуют

Кузнецов стоял на остановке общественного транспорта и ждал своего знакомого подполковника Говорова. Через пять минут, как они условились, в назначенное время остановилась новенькая "Жигули" третьей модели. Легковушка была заметная на дороге, кузов окрашен в красный цвет.

"Не бедно, однако живет Семеныч",- подумал Кузнецов о своем партнере.

– Садись, прокатимся, заодно и поговорим,- открыв дверь машины,- предложил Говоров.

Они поздоровались.

– Ну, Федорыч, рассказывай, что у тебя стряслось,- обратился Говоров по отчеству. С начала их дружбы они решили, что между собой такое обращение будет самым подходящим.

– ЧП у меня в колонии: один осужденный отдал Богу душу, так бы все нечего, но есть одна загвоздка, и касается она нашего дела.

Говоров удивленно поднял брови.

– Опять тебе на хвост сели?

– Помнишь, я тебе высказывал свои подозрения по поводу моего подчиненного Ефремова.

– Конечно помню, тебе вроде показалось, что он за тобой слежку устроил.

– Да-да, так и есть. Недавно отправил я его в командировку в Кемеровскую область, и пока он там находится, я выпустил Дронова из ШИЗО.

– Дронова? Это того, что вместо Колдуна пришел? Так он действительно вор в законе?

– Совершенно верно. И что ты думаешь! Дронов вычислил Ефремовского сексота. Вот такое у меня ЧП, похоже, это его рук дело.