– Аркан?!
– заинтересованно спросил Сашка,- он правда вор в законе?

– Да, его короновали знаменитые воры: Паша Гром, Мераб и Джамал. Санек, ты так спрашиваешь, как будто встречал его.

– Нет-нет, я не слышал о нем, просто мне кажется, где-то его имя мелькало. Леха, а что дальше было? Как ты к ворам попал?
– Сашке было интересно услышать о его дальнейшей жизни.

– Мне повезло, я попал к правильным людям, которые помогли разобраться в выборе жизненных приоритетов. Чем больше я вникал в воровские дела, тем яснее мне становились позиции. Старшим ворам я пришелся по нраву, они посчитали меня рассудительным и перспективным малым. Годами менялся круг людей: одни уходили в зоны, другие возвращались, жизнь крутила меня в лихих водоворотах. Я старался с честью выходить с разного рода передряг, мне стали доверять серьезные разборки между молодыми пацанами. Я набирал силу и крепнул в своих убеждениях, за мной потянулась братва.

Принимая участие в разных делах, я добился авторитета среди воровского братства и, безусловно, претендовал на роль лидера. Сколько раз мне приходилось в самый последний момент перед тем, как пойти на дело, разворачивать "оглобли". Я любил досконально просчитывать ситуации и не раз оберегал братву от неверных шагов, тем самым спасая их от тюрьмы. Убеждения в моей правоте и волчья хватка помогали мне двигаться впереди своих сверстников и даже людей старше меня по возрасту. Естественно, были проверки, были и недоброжелатели.

Я долго балансировал между свободой и зоной но пришел час, когда мне пришлось в очередной раз залететь на срок. Объездив несколько тюрем и лагерей, я подтвердил свое значение среди братвы. Меня стали уважать и шли ко мне за советом.

Менты зубами скрипели по поводу моего отрицания, и при удобном случае "гасили" в трюм, но и оттуда мне удавалось править общаковыми делами и досаждать мусорам. В одной из тюрем я встретил Пашу Грома, и скажу я вам братва с полной откровенностью: такого человека я еще не встречал. Сколько нам пришлось обсудить, даже спорить, но мне до уровня Паши было, как до Китая пешком. Он всегда отличался от остальных воров мудростью и железной логикой - это был вор, придерживающийся старых воровских традиций. Кроме Паши меня поддержали некоторые авторитетные воры, представляющие элиту воровского мира: сибирский вор - Аркан, грузинский вор - Мераб Гебанидзе и Джамал из Средней Азии. Они поручились за меня и я три года отходил положенцем. И вот, находясь в одной из пересыльных тюрем, меня короновали и объявили вором в законе.

Кое-какие знаменитые уголовники недоверчиво отнеслись к моему коронованию, мало, мол, у бродяги отсиженных сроков, да и сидит он на общем режиме, но в конечном результате влиятельное слово видных воров весомо упало в мою пользу. О воровском авторитете судят не только потому, сколько сроков он провел в зонах и тюрьмах, а по его делам, за которые его и считают правильным.

– А кто тебя надоумил начать с сибирских лагерей?
– спросил Макар.

– Аркан много рассказывал о лагерях Сиблага, я тогда еще подумал, что зоны в Сибири нуждаются в поднятии авторитета воровского сообщества, а так как режим у меня был общим, то мое внимание привлекла Новосибирская зона. Был еще один лагерь - в Куйбышеве, но он находился в отдалении от остальных зон и, так как акция неповиновения должна была перекинуться на остальные, выбор естественно пал на ИТК-2.

– А как получилось, что после малолетки тебе дали общий режим, ведь тебе корячился усилок и даже строгач?
– поинтересовался Макар.

– Это судью нужно было спросить, я сам тогда удивился,- Дрон закурил и продолжил рассказ,- Аркан поначалу не одобрял моего решения и отговаривал от подобной затеи: перевернуть в зоне существующие красные порядки, но убедившись в моей решительности, больше не стал переубеждать и препятствовать, а наоборот предложил посильную помощь при моем заходе в зону. От него я узнал о Колдуне, который правит зоной, но менты боясь его авторитета над зэками, постоянно держат в изоляторе. Вопрос о переводе Колдуна в крытую тюрьму был уже решен, и я шел на его замену.

Да-а, история с Колдуном в Елецком централе привела меня в чувства, сидя в изоляторе я уже не питал иллюзий по поводу быстрого переворота событий. Ефрем готовил мне билет в крытку. Я не боюсь репрессий со стороны ментов, и что меня по -новой закроют в изолятор или отправить в крытку. Везде меня встретят достойно, а если опера попробуют сломать с помощью прессхаты, в которой сидят козлы, то глубоко заблуждаются, что воры не в состоянии постоять за себя.

– Ты думаешь, мусора не пойдут на такой шаг,- спросил Симута.

– Не каждый опер рискнет выступить открыто, угрожая вору в законе расправой. Не везде, но существуют тайные группы, которые в случае насильственной смерти вора могут убить мента или его родных, такое уже случалось в практике воров. Мераб рассказывал мне, как в одной из зон, оперативники решили устроить вору в законе настоящую ломку и бросили его к козлам в прессхату. Через пять минут в дверь уже ломились: вор перерезал горло одному из козлов обломком мойки (Лезвие для бритья) и сам себе нанес опасные порезы, вскрыв вены на руках, и вспорол живот. Больше опера его не трогали, но вора не удалось спасти, он умер на больничке. Зона, в которой произошел этот случай, находилась в поселке, в труднодоступной местности, но группа ликвидаторов выследила опера. Несколько месяцев они проживали в соседнем городке и ждали удобного случая, чтобы отомстить за своего человека и наконец, тайно перехватив его по дороге из зоны, вывезли в лес. Его труп нашли местные жители и сообщили в милицию. Приговоренного опера пришлось снимать с березы, его повесили. Видимо березу нагнули, а потом, накинув петлю на шею, вздернули. Родственников трогать не стали, хватило смерти и этого упыря.

– Да-а,- произнес Матвей, качая головой,- нелегко ворам держать черную масть и при этом еще наводить шухер в своих рядах.

Дрон внезапно попросил Воробья и Симуту оставить его с Макаром, и после того, как они покинули палату, продолжил:

– Ты прав Макар, воровская жизнь таит в себе много подводных камней. Сколько мнимых авторитетов затесалось в их ряды, вслух горлопанящих о воровской чести, а на самой деле давно растерявших ее в междоусобных разборках. Иные из-за своего малодушия и торгашеских соображений тянут воровские верха совсем в другую сторону. Спелись с ментами и постепенно помогают системе очищать ряды настоящих идейных воров. В свое время Мераб довел до моего ума политику свежего воровского движения. Он объяснил, что многие грузинские воры сходятся во мнении: власть необходимо покупать, а значит, в какой-то мере с ней сотрудничать. Получать за вознаграждение информацию, откупаться от тюремных сроков, путем сговора с прокуратурой и следователями. Если воровское движение вольется в госвласть, то откроются широкие просторы для деятельности воров в законе. Появится способ давления на власть, учитывая уровень ее разрушения. Кавказские воры стараются внести такие изменения в воровской кодекс и уже промацывают для этого почву, подготавливая себе сторонников, все это должно выдвигаться на всесоюзной воровской сходке.