– Чё с ним? Ну, ты и приложился...

Темнота заволокла все вокруг, и полная тишина... Вася Макаров уже больше никогда и ничего не услышит.

А вокруг творились сплошные казусы: бежит заключенный от преследовавшего его солдата и кричит во все горло:

– Не бейте меня, я свой - активист!

Но кто там будет разбираться, "Свой не свой - на дороге не стой". И этот получил свою порцию.

Били очень жестоко, невзирая на мольбы и просьбы.

Крики в мегафон извещали:

– Всем до одного осужденным, немедленно выходить на плац, к не выполнившим приказ будут применены меры физического воздействия.

Вот их и применяли.

Опьяневшие от избиений солдаты, заскочили в отряды, где находились осужденные, отказавшиеся принимать участие в бунте, и приказали всем выходить на центральный плац. Но при этом, организовав строй в две шеренги, пропускали каждого из зэков под ударами дубинок и сапогов.

Появились солдаты с собаками, которые без стеснения спускали псов прямо на людей. Остервенелые овчарки рвали в клочья одежду в вперемешку с окровавленным мясом осужденных. Затем стали прочесывать отряды и обе зоны.

Спрятавшихся под шконками зэков выуживали с помощью собак, или, переворачивая кровати, избивали кричавших от испуга заключенных. Мало находилось храбрецов, которые голыми руками и открыто, противостояли дубинам и саперным лопаткам. Если таковые и были, смельчаков избивали с цинизмом, приговаривая сквозь зубы:

– Против Советской власти пошел! Бунтовать вздумал! Ну, получи недобиток, всех вас уголовников надо уничтожать под корень!

В угольных кучах находили с помощью собак зарывшихся зэков и с жестокостью избивая, препровождали на плац.

Сгоняли плачущих от обиды и боли: испуганных, грязных, измятых и сломленных.

Не тронули только тех осужденных, которые были в санчасти и в помещении первого отряда под знаком красного креста.

Впоследствии все "козлы" присоединились к администрации колонии и тоже избивали мужиков и блатных. Особенно доставалось пацанам. Повязочники налетали на них с палками и жестоко избивали, как бы мстя за свои унижения и побои.

Автоматчики, окружив плотным кольцом здание, в котором забаррикадировались организаторы бунта, никого не подпускали близко.

После неудачных попыток проникнуть в помещение отряда, зоновские менты и бойцы спецподразделения больше не лезли на рожон под пули. Но вскоре стрельба прекратилась и главные мятежники, оставшиеся в живых, сдались на милость властям. Командиры отдали приказ расчистить лестничный проход.

Понемногу, насытившись побоями, и не получая сопротивлений со стороны бунтовщиков, военные успокаивались.

Вот тогда в зону зашли начальники всех рангов. Генерал со своей свитой, офицеры КГБ, лагерное начальство и милицейские чиновники. Среди них были работники прокуратуры и люди в гражданской одежде.

Только после этого, физическая расправа над заключенными окончательно прекратилась.

Осужденные сидели на корточках на плацу, сцепившимися на затылке руками, опустив свои лица в землю. Кругом стояли автоматчики и солдаты с собаками, беспрерывно лаявшими на зэков. Появились санитары и со всех уголков зоны стали сносить окровавленные тела осужденных, некоторым уже ничем нельзя было помочь. Трупы уносили за зону и, загрузив в труповозки, направляли в морг МОБ (Межобластная больница для заключенных). Всех раненных и изуродованных тоже увозили в больничную зону, забивая до отказа терапевтическое и хирургическое отделения.

Казалось, конца не будет сносимым в одно место раненных и недвижимых, очень много было покалеченных. В санчасти установили трехъярусные шконки и забили до отказа раненными заключенными, пришлось даже организовать импровизированный лазарет по уходу за искалеченными зэками, который расположили в одном из отрядов.

Начальство смотрело на всю эту картину с широко открытыми глазами, наполненными ужасом. Слабонервные сразу же покидали зону, были и такие лица, которых выворачивало изнутри при виде всего этого зрелища.

Генерал Зыков, майор Бортников и несколько офицеров, подошли ближе к зданию, из которого стали выводить оставшийся в живых костяк восставших.

Первым вышел Сашка Воробьев, за ним Сергей Зельдман, Лешка Глазунов и все остальные. Сергея Ирощенко выносили на носилках вольные санитары, зэкам не разрешили его трогать.

Менты и охранники вроде дернулись, чтобы наброситься на заключенных, но майор Бортников властным голосом приказал:

– Не трогать их! По пути следования в СИЗО и в самом изоляторе, чтобы ни одного удара. Увижу на них хоть один синяк, ответите у меня.