После отсидки десяти суток в каменном мешке, где стены плакали от сырости, его перевели в другую камеру. Там народ подобрался свойский, его приняли, как настоящего арестанта.

Капитан Брагин, выйдя из отпуска, узнал, что его коллега совсем "замордовал" подследственного Воробьева и решил поговорить с Ермоловым.

– Он тебе что, на одно место соли насыпал, что ты не отпускаешь прессинг.

– Сергей, ты почему защищаешь его? Ты знаешь, что он таких, как мы, убивал в мятежной зоне.

– Ермолов, дуру не гони мне, Воробьев никого не убивал, а чтобы тебе яснее выглядело, то он лично спас моего брата.

– Анатолия?!
– удивился Ермолов.

– Да, брата чуть не убили, а Воробьев помог вернуть его в руки военных.

– Я не знал об этом.

– И еще, Воробьев освободил учительницу, а ее насильников они избили до полусмерти.

– Отчаянный он парень, ты бы видел, как он нашим навтыкал, я слышал, он спортсменом был на свободе.

Не советую тебе встретиться с ним на ринге в открытом бою,- Брагин улыбнулся,- ну, так как, отпустишь прессинг?

– Бери его под свое покровительство, раз такое дело.

– Договорились.

В народе говорят: "Земля круглая, на другом конце свидимся", она прямо коснулась Сашки Воробьева. После прогулки, его вызвали и повели по коридорам, заставляя при встрече с других заключенными отворачиваться лицом к стене.

Завели в комнату, по виду напоминавшую ту, где они встречались с мамой. Переступив порог, Воробьев от удивления приостановился, за столом сидел Брагин. Тот самый лейтенант, которого во время бунта Сергеев и Сашка спасли от неминуемой смерти. Тогда его лицо представляло собой сплошную кровавую массу, сейчас о тех ужасных событиях напоминали только багровые рубцы на носу.

– Здравствуй Воробьев, - офицер протянул руку. Сашка кивнул в ответ, но руки не подал.

– Здорово командир, а тебя, каким ветром сюда занесло?

– Я к тебе специально приехал, поблагодарить за помощь, ведь если бы не ты, Александр,- он назвал Сашку по имени,- ты поступил, как настоящий человек.

– Командир, о чем ты,- улыбнулся Сашка,- не стоит благодарностей, я же не зверь, и мне совсем не хотелось чьей-то смерти.

– Я слышал, как ты освободил с другими парнями учительницу - ваш поступок заслуживает уважения.

– Лучше не напоминай мне о тех мразях. Ненавижу таких подонков!

– Исходя из твоих поступков, я сделал вывод, что ты мог случайно оказаться на стороне бунтовщиков.

Сашка прищурился и грубовато отреагировал:

– Сети плетешь начальник, на чувствах моих решил сыграть.

– Ты неправильно меня понял, я имел в виду твой характер и твои человеческие поступки.

Сашка остался удовлетворен ответом лейтенанта.

– Ты знаешь, сколько погибло при бунте человек?
– спросил Брагин.

– Конечно знаю, но погибли они во время боевых действий. Заметь командир, ни один активист не был убит при волнениях.

– А сколько друг друга поубивали и искалечили.

– Это они свои масти перебирали, устроив междоусобные разборки,- Сашка старался увести разговор в сторону от своих друзей.

– Ладно, Саш, Бог с ними, суд решит их виновность и причастность к бунту. Ты-то хоть понимаешь, что тебе грозит?

Саша молча кивнул.

– Ничего-то Александр ты не понимаешь: девяти человекам, применяют расстрельную статью, и тебе в том числе.

– Обвинить можно любого, нужно еще доказать его виновность.

– Ты разве сомневаешься в этом?

– А я уже ничему не удивляюсь, многим из наших уже вправили мозги.

– Так может тебе не артачиться, а пойти навстречу следствию.

– Командир, по-твоему я должен предать память своих погибших друзей и тех, что остались живыми.

– Хорошая в тебе черта - благородство, но этим ты не поможешь себе.

– К чему ты клонишь?

– Поверни дело так, что тебя запугали и заставили участвовать в бунте, на тебе только останется избиение активистов, по крайней мере, тебе дадут лет пять, но не высшую меру.

– Командир, я понимаю тебя - это твоя работа, не выполнив ее как положено, ты потеряешь ее, но у меня нравственная сторона, я действительно не могу предать своих друзей и товарищей.

– Саш, мне кажется, ты начитался книжек о благородных пиратах и разбойниках, и не вполне осознаешь своего реального положения. Вор и блатные повели себя, как звери, взбунтовав мужиков и таких, как ты, они-то преследовали свои, шкурные интересы.

– Если ты говоришь о Дроне, то глубоко ошибаешься. Он не призывал убивать козлов и ментов, а только выдвигал коллективные требования, и он не прятался за спины других, а смело шел до конца. Просто вы нас за людей не считаете, и чтобы, как-то оправдать свои действия, вам необходимо навешать на нас ярлыки убийц и погромщиков. Я уже неоднократно говорил об этом следакам и комитетчикам.