Однажды произошел случай, заставивший по-иному взглянуть сокамерников и даже администрацию на поступки Воробьева. Все, кто его знал, видели, что Сашка не промах в отношении кулачных разборок, и потому в наглую, мало кто решался с позиции силы диктовать ему свои условия. Тюремщики тоже имели некоторое представление о его статусе бесстрашного спортсмена - бойца.

Капитан Брагин, в свое время замолвивший словечко перед начальством, чтобы прекратить прессинг Воробьева, как-то вывел его из камеры и проводил в свой рабочий кабинет.

– Воробьев, я тут немного наслышан о твоих подвигах.

– Каких именно?

– В колонии, и здесь в СИЗО.

Сашка промолчал, ожидая дальнейших объяснений.

– Мне хотелось узнать твое мнение по поводу одного дикого инцидента, произошедшего на днях в одной из камер между двумя подследственными. Я понимаю, что это чушь, и поэтому хочу, чтобы ты со своей колокольни рассудил о действиях этих лиц.

Одного кличут "Граком", другого "Седым", они постоянно делили главенствующее место среди заключенных в камере. У Грака соскочил чирей на заднем месте, и он попросил Седого проткнуть иголкой нарыв, он оказал ему эту услугу. Ты же знаешь, что иголки в СИЗО запрещены, - пояснял Брагин, - в камере была на всех одна иголка.

Седой, оказался любителем чистки зубов после еды, и взяв злополучную иглу, стал копаться ею в зубах. Грак, увидев это, напустился на него с обвинением:

– Ты что, чушка, запомоился, я этой иглой в заднице ковырялся, а ты ее в рот.

Седой, посчитав, что Грак прав, ничего не ответил и проглотил обиду.

Грак козырнул этим делом и принялся держать главенство в камере или, как по - вашему - стал "стареньким по хате".

Брагин изредка изъяснялся на тюремном сленге. Сашка внимательно слушал, с серьезным видом поглядывая на опера.

– Через какое-то время Грак объявляет Седого полуопущенным и ставит его в ранг обиженных. Никто в камере не воспротивился решению Грака, его побаиваются. Ну, что скажешь?- обратился опер к Воробьеву.

– Бред какой - то! Ты знаешь капитан, но мы в зоне за это наказывали, это уже беспределом попахивает.

– Я понимаю тебя Воробьев, по вашим понятиям ты не можешь принимать от меня эту информацию, а вдруг я эту прокладку специально тебе подсовываю. Пойми, тут другое поражает, даже для меня оперативника эта пошлятина кажется сущим беспределом. Чтобы ты сделал, окажись в одной камере с ними?

– Сначала мне попасть туда нужно и во всем разобраться, тогда а найду справедливое решение. А почему ты его сам не накажешь, если чувствуешь, что Грак ведет себя, как последний отморозок?

– Так вы же все солидарные, начни справедливое разбирательства, вы переходите в конфронтацию к ментам. Не правда ли, интересное решение?

– Да, здесь ты прав, этого у нас не отнимешь.

– А если я помогу тебе и предоставлю возможность посетить камеру?

– Хорошо, я только с братвой компетентной свяжусь и поставлю их в известность, чтобы мое решение не было единоличным.

– Ну, что же, действуй.

Придя в свою камеру, Сашка рассказал пацанам все подробности, правда не раскрывая тайны, что опер является его потенциальным знакомым. Пацаны одобрили решение Воробьева, зайти в хату и навести там порядок.

Сашка отправил несколько маляв братве, имеющих авторитет в тюрьме, и незамедлительно последовал ответ: "Если камера возьмет сторону беспредельщика, то накажи их по справедливости, а Седой должен сам получить с Грака. Если у тебя есть возможность зайти в хату: иди, ты поступаешь правильно".

На следующий день Сашку, как вновь прибывшего, с матрацем и вещами посадили в камеру, где правил Грак. Он встретил Воробьева нагло, решив пощупать на "масть", бросил ему под ноги вафельное полотенце. Сашка, вытерев ноги, прошел и сел за стол. Присмотрелся к сокамерникам, и пригласил к столу Грака и Седого.

– Ты что, земляк, кого ты за стол тянешь, он же без пяти минут петух.

– А кто его опускал, и за что?
– спросил Сашка.

– Ты борзый что ли, с ходу тут почву промацываешь, ты вообще кто такой?

Грак подступил вплотную к Воробьеву.

– По ходу ты здесь борзый, раз так встречаешь людей, которых никогда в глаза не видел.

Сашка схватил всей пятерней левое плечо Грака и с такой силой надавил под ключицу большим пальцем, что он охнул от боли и присел на край лавочки.

– Мое погоняло - Воробей, я послан авторитетной братвой провести разборки в этой хате. До наших ушей донесли, что ты беспредельничаешь,- Грак хотел вскочить, но Сашка опять надавил ему на плечо,- будешь дергаться, успокою.