Саше постоянно приходилось смотреть в сторону мамы. Екатерина все время пыталась держаться, чтобы не расплакаться на глазах у людей. Многие из матерей не могли сдерживать себя, то и дело в зале раздавались всхлипывания, а порой стоны, так режущие слух судье, заседателям и всему присутствующему составу.

Пришло время опроса пострадавшего лейтенанта Брагина, который сообщил суду о событиях рокового дня.

Судья, внимательно выслушав его, задала вопрос:

– Вы утверждаете, что именно Вас и еще троих служащих смены контролеров, удерживали, как заложников?

– Да, товарищ судья.

– Вам отказывали в пище и в приеме воды?

– Совершенно верно, также мне отказали в медицинской помощи, но потом нашлись люди и помогли мне.

– Кто Вам оказал помощь?

– Осужденный Сергеев многим оказывал квалифицированную помощь, так как на свободе работал врачом. И осужденный Воробьев, напоил нас всех водой и принес в изолятор хлеб.

– Вы просили Воробьева, чтобы он посодействовал Вашему освобождению?

– Нет, осужденный Сергеев просил его о помощи, напоминая о моем тяжелом состоянии.

– Воробьев передал мятежным главарям Ваше прошение?

– Да, он уговорил своих,- Брагин замялся, подбирая нужное слово, но не желая повторять слова судьи, продолжил, - непосредственных организаторов беспорядков, чтобы меня отдали в руки врачей, находящихся за забором.

– Вас освободили?

– Да, меня на носилках унесли на КПП и отдали дежурившим военным.

– Вы можете остаться в зале суда и сесть рядом на скамью, - сказала судья, обращаясь к лейтенанту.

– Товарищ судья,- обратился к ней Брагин, прошу Вас учесть еще один важный момент. Пожалуйста, возьмите во внимание, что осужденный Воробьев со своими друзьями добровольно вызвались освободить из рук насильников - бандитов школьную учительницу, благодаря их действиям, она теперь жива и здорова.

– - В деле присутствует этот факт, я приму его к сведению.

Екатерина с гордостью взглянула на сына, подбадривая его кивком головы.

– Обвиняемый Воробьев, что Вы можете сказать по существу этого факта?

– Ничего гражданин судья, я полностью согласен.

– Вам не препятствовали в вашей просьбе.

– Нет, все решили, что так будет правильнее, я даже дословно могу процитировать слова Дронова.

– Любопытно, что же он сказал?

– Вот его слова: "Мы не должны с позиции силы решать судьбу кого-либо, тем более наш неприятель сейчас немощен. Сейчас, в конкретном случае, я говорю о лейтенанте, и как человек, я не бью слабого, и мое последнее слово: я призываю братву - отдать Брагина".

– Надо же, какое благородство со стороны бандита,- в словах судьи прозвучали нотки сарказма.

– Гражданин судья, разве это не поступок?- просил Сашка

– Воробьев, я сейчас расплачусь. Не делайте из Дронова героя.

Садитесь на свое место.

Сашка сжал челюсти, в его глазах сверкнула злость, но заметив умоляющий взгляд матери, промолчал и сел на скамью.

Процесс шел своим чередом: опросы, вопросы, ответы, уточнения. Уже две недели длился суд, казалось, не будет конца и края поездкам в тесных автозаках.

Затем настали черные дни обвинения. Прокурор четко гнул свою линию. Двадцать шесть человек обвинялось по 77 статье, части первой, за дезорганизацию, сопротивление администрации и участие в преступных группах. Статья предусматривает наказание в виде лишения свободы от трех до восьми лет. Девять заключенных обвинялись по статье 77, части второй, за создание вооруженных формирований и повлекших за собой гибель людей, этот пункт гласил: от восьми до пятнадцати или смертная казнь с конфискацией имущества.

Прокурор делал особый нажим в сторону Ирощенко, Сибирского и Рыжкова, называя их оголтелыми бандитами и убийцами. Они единственные из оставшихся в живых, кого обвиняли в убийстве военнослужащих.

Адвокатам, защищающим своих подследственных, порою становилось жарко, приходилось, чуть ли не с боем отстаивать правоту действий своих подзащитных.

Шоком для прокурора, послужил факт передачи адвокатом судье документа, являющегося копией списка требований заключенных. Хотя в ходе предварительного расследования это действие упорно скрывалось. В документе насчитывалось триста восемьдесят подписей осужденных данной колонии. Также адвокаты предъявляли десятки документов судебно-медицинской экспертизы, показывающие, что большое количество заключенных было жестоко избито сотрудниками администрации, солдатами и заключенными активистами.

После опроса и дачи показаний, Сашке наконец-то удалось встретиться с Ирощенко и Сибирским, он был рад живому общению с ними. Друзья долго разговаривали, вспоминали. Сергей Ирощенко часто вздыхал, когда упоминали о погибших друзьях. Рана на ноге больше не тревожила, зажила, как на собаке.

– Сереж,- обратился Сашка к Ирощенко,- почему только вас с Лехой Сибирским подводят под "мокрую статью" (Расстрельная статья). Пархатого адвокат отшивает, ему хотят статью переквалифицировать. Практически вся зона бунтовала. Вы что, выходит крайние?