Шрифт:
– А как мы их сведем в одной хате, азиаты ведь транзитом идут через централ. Так-так-так, кажется, я врубаюсь, Воробей сейчас сидит в карантине...
– Вот-вот, Серега! Это ж ништяк!
Аркан и Крут поняли друг друга.
– Задействуй нашего подкупленного мусора - опера, пусть бабки отрабатывает, если заартачится, кинь ему еще на жало. Кум Воробья вместо осужденки кинет в транзитку.
– А что, Аркань, мысль верная, я подкачу к этому мусору и передам информацию.
– Даже если у нас в централе ничего не срастется, я Волчонку отпишу ксиву, может он его надыбает на этапе, а придет Воробей в зону, я его и там достану.
Аркан сел писать записку, адресованную Волчонку - своему старому корешу.
"Привет братан! Не забыл меня еще? Имен называть не буду, ты вспомни малолетку, кто у тебя был лучшим кентом? Дело у меня к тебе. Разыщи в тюрьме Воробьева Александра, погоняло Воробей. Присмотрись к нему и нарой мне о нем побольше информации. Отпиши: куда его погонят на этап? Добавлю только одно - это мой кровный враг, а для остальных пусть все остается ровно.
Удачи тебе брат, придешь в зону, все будет правильно".
Вор сложил маляву вчетверо и подал Круту.
– Гони Серега ее Волчонку, а там будет видно. Главное - они у меня здесь,- и Аркан сжал кулак.
Многим работникам системы известна такая поговорка: "Ворон ворону глаз не выклюет", а если отбросить в сторону официальные иллюзии, то по большому счету никто не собирался сильно наказывать начальника колонии Сереброва и его заместителя по РиОР Кузнецова.
После жестокого подавления бунта в колонии, обоих, методом рокировки определили в другие места. Убийство майора Ефремова еще раз доказало, что начальник оперчасти перегнул палку и своими действиями поспособствовал волнению заключенных, которое переросло в бунт. Одним словом, начальству удалось все свои неприятности списать на покойного Ефремова. Виновные бунтовщики были наказаны и приговорены к различным срокам. Кое - кто из офицеров подал рапорт и уволился из органов. Скорее всего им просто подсказали, как лучше поступить, чтобы избежать грома и молний со стороны Московской комиссии. Как бывало и до сих пор происходит везде, если касается разбирательства среди начальственного состава сотрудников. Поговорка:"Все шито- крыто", выправила все
Спустя время, бывший майор, а теперь уже подполковник РиОР Кузнецов продолжает свою деятельность на благо системы ИТУ в одной из колоний 5 строгого режима города Новосибирска. Его тайное предприятие продолжает свою работу и процветает, благодаря старым связям с работником управления Говоровым.
В течении двух лет знакомство Кузнецова с вором в законе Арканом переросли во взаимовыгодное сотрудничество, и дает обоим немалые барыши. Тем более, теперь нет вора Садовникова, а есть деловой человек - Новиков Валерий, помогающий решать подполковнику серьезные дела, связанные с производством, отлаженным на новом месте в колонии строгого режима.
Глава 51
Рецидивист Волков
После суда Александра Воробьева разместили в карантинной камере, где просидел он два дня. На третьи сутки его с вещами вызвали на выход, и посадили во временный бокс. Зачем-то повели на первый этаж. Екнуло в сердце: "Почему на первый, да еще в тюремное крыло, где расположены транзитные камеры?"
Так и произошло, его почему-то посадили в хату к транзитникам.
Камера большая, и людей в ней набито, как селедок в бочке. Сашка прикинул: "Человек сорок будет".
Транзит - текучесть народа неимоверная, вечером ложатся заключенные спать, видят одни лица, утром просыпаются: наблюдают уже другие. В сравнении с обыкновенными камерами, где подследственные сидят до суда, а осужденные до этапа в зону, корпус, куда попал Воробьев, считался пересыльным. С "транзитки" (транзитная камера) могут в любой момент этапировать в другую тюрьму или зону необъятной страны Советов. Воробьев недоумевал: "Неужели меня без утверждения приговора, отправляют на этап".
Сашка поздоровался и прошел в правый угол камеры. Спросил разрешения у мужиков бросить матрац на нижнюю шконку. Если в обычной хате арестанту сразу указывают место, где он будешь спать, то здесь приходится ютиться на нарах по двое, так как спальных мест не хватает. Обычно мужики спали "Валетом".
Сашка огляделся. В левом углу заметил двоих арестантов перекидывающихся в карты, посредине камеры прямо на полу расположились еще игроки: по виду не славяне, скорее всего азиаты.
– Зема, иди к нам,- позвали его арестанты из правого угла. Сашка подошел, поздоровался, назвал свою кликуху. Мужики представились: "Волоха - Волчонок и Паша Железный".
Волков Владимир, сорокапятилетний, крепкий, симпатичный мужик, ждал этапа в зону строгого режима. Ему сменили режим с особого на строгий, или как иначе называют зэки, с "полосатого", прозванного за полосатую робу.
Паша Железный - заядлый картежник, ему уже стукнуло пятьдесят пять, он ждал этапирования в наркотзону, где его будут лечить от зависимости к наркотикам.
– А ты Санек, куда собрался?
– спросил по-свойски Володька Волчонок.
– Не знаю, меня вообще - то должны были в хату к осужденным кинуть, а почему сюда посадили, понять не могу. Мне червонец строгача впаяли буквально три дня назад.