– Кто тебя?- спросил он Воробьева.

– Вопрос, конечно очень интересный! Я бы тоже хотел это знать,- ответил Сашка, пытаясь улыбнуться. Почему-то ему вспомнилось окровавленное лицо Жеки, потерявшего на время дар речи, видимо он опешил, оказавшись в роли побитого. Сашка еще раз представил его изумленную физиономию и усмехнулся, но боль исказила улыбку, кровь из разбитой губы все еще стекала на подбородок.

– Ты с какого отряда?- спросил Брагин, протягивая ему носовой платок.

Сашка поблагодарил лейтенанта и ответил:

– Я с этапа, меня еще не распределили в отряд.

– А как ты попал сюда? Тебя разве не предупреждали, что хождение по чужим отрядам - это нарушение внутреннего распорядка?

– А меня сюда в гости пригласили.

– Ну и шутник же ты парень,- произнес один из прапорщиков,- пошли, тебе в санчасть нужно. Идти сам сможешь?

Сашка отказался от посторонней помощи, и в сопровождении надзирателей побрел в зоновский лазарет.

Никого из нападавших на него зэков при выходе из барака Воробьев не увидел. Но зато после, (Сашке рассказывали об этом заключенные) при построении отряда, дежуривший ДПНК и лейтенант Брагин вывели из строя всех, у кого были разбиты физиономии. Одному осужденному пришлось наложить скобы на лопнувшую верхнюю губу, Пархатому - Жеке вправили сломанный нос, третьему достался "смачный" синяк под глаз. Такая же участь ожидала и Воробьева: ему наложили швы на кожу головы, скобками стянули разбитую губу. Начальница санчасти - Инесса Петровна положила его в палату, так как у Сашки от удара ногой, увеличилась печень. Сначала его хотели отправить в больничную зону, думая, что у него лопнула печень, но после рентгена, опасение исчезло и Воробьев некоторое время пребывал с палате с другим заключенным.

Сашка быстро познакомился с "Поломохой", так звали соседа по палате, он лежал с перебинтованной ногой.

– Кто тебя так?
– спросил он Сашку.

– С лестницы упал.

– Ништяк ты падаешь, три раза головой треснулся ,- усмехнулся Поломоха. Когда Сашка рассказал ему, что пришел этапом в зону, сосед сразу догадался: в чем дело.

– В какой отряд водили?

– В шестнадцатый.

– Все понятно, иначе не могло быть.

– Поломоха, ты знаешь Пархатого и Горелого? Что они представляют собой?

– Кое-что скажу, но если что: я тебе ничего не говорил. Добро?!
– Сашка утвердительно кивнул, - Горелый - это бык, другим словом, он охраняет главшпана отряда.

– А кто главный?

– Тот, кому ты нос сломал. Санек, Санек, - Поломоха замотал головой, - я тебе не завидую. Пархатый тебя со света сживет.

– Ты не ответил, что он собой представляет в зоне?

– Он вес имеет, хотя его называют первым беспредельщиком. Скорее его боятся, чем уважают. Просто Санек он может тебя опустить по - беспределу. Ты же сам видел, сколько у него быков.

– А в зоне есть пацаны, которым пофиг Пархатый?

– Есть: в десятом - Сибирский, во втором - Симута и в двенадцатом - Крот, все они нормальные парняги.

– А в остальных отрядах? Неужели все такие, как Пархатый?

– Есть конечно, и лояльные, но многие поддерживают Пархатого, и связываться с ним не хотят. Санек,- Поломоха перешел на шепот,- я слышал в зону пришел какой-то крутой мужик, поговаривают, что он из серьезных блатных, но менты его в ШИЗО закрыли, не выпускают в зону. Вот к кому тебе надо обратиться, глядишь, он поможет.

– Ладно, благодарю за информацию, попробую воспользоваться твоим советом. Поломоха, а что у тебя с ногой?

– На колючку нарвался. Танком шел.

– Чего?

– Ты не знаешь, что такое танк?

– Не-а.

– Это когда буром лезешь через забор и передаешь в изолятор братве грев. Вот и порвал себе ногу колючей проволокой. Меня в ШИЗО на десять суток за это посадили, а тут нога нарывать стала. Петровна меня и положила в санчасть. Хорошая женщинка,- рот Поломохи растянулся в блаженной улыбке,- я бы с ней ночку подежурил. Я слышал, кум Ефрем к ней клинья подбивает.

– Кто такой Ефрем?

– Отец мой Брежнев,- шуткой высказался Поломоха,- тебе лучше с ним не встречаться - это же главный кум зоны: гнилой, как пень, копни - одна труха. Ух и кровожадный! За любую мелочь упечет в трюм. Увидит в тапочках на улице - хана тебе, лишишься магазина, а если его тихушники на тебя капать начнут, пиши - пропало, вечным сидельцем в изоляторе будешь.

Поломоха не имел к птице - вороне никакого отношения, но когда в палату внезапно вошел майор, больной сразу же подумал: "Во блин накаркал, сейчас Ефрем Воробья будет пытать, кто ему по салазкам съездил".

Майор зыркнул на Поломошнова и он, хватив костыли, заковылял из палаты.

– Как себя чувствуешь?
– обратился майор к Воробьеву.

– Терпимо.

– Да, не окажись ты пострадавшим, посадил бы я тебя в ШИЗО за драку. Четверо осужденных наказаны за твое избиение, но их было больше, ты смог бы на остальных указать?

Сашка решил отшутиться:

– Упал я начальник, с лестницы второго этажа, а в отряд пришел: с санчастью перепутал.

– Да, конечно, и по пути четверых избил,- иронизировал опер.