– А кино здесь показывают?

– Бывает расслабуха по воскресеньям, привозят из военной части какой-нибудь фильм. Месяц назад "Итальянцев в России" показывали, так менты на волосатиков облаву устроили: у входа в клуб разворачивали и в парикмахерскую. Успел подстричься - значит повезло. Я не успел. Менты позорные!- снова выругался Матвей.

– Матвей, я слышал здесь в столовой погано готовят.

– Есть такое. О наших поварах-поварешках отдельный разговор: заходим мы в столовку, у каждого свои места за столом, у мужиков и блатных отдельно, у петухов строго свои. Шнырь (дневальный) в шлюмки помои разливает и пайку хлеба раздает. Блин, представляешь Санек, мы называем этот хлеб "спецвыпечкой", сдавишь его в кулаке, а назад он форму прежнюю не принимает, жуешь его родимый, а он к небу и к зубам прилипает. Идем дальше: первое блюдо, (мать его раз так) если его можно так назвать, состоит из подсоленной кипяченой воды, в которой плавает подобие жиринок, маргарина из нефтепродуктов. Гоняешь по миске листок капусты, ловишь его, поймаешь - довольный! А уж мясо-то: попадется кусок жира - значит совсем праздник. На входе в столовку деревянная бочка с селедкой стоит - вот этого добра ты можешь хоть задницей есть, - Матвей поморщился,-только жрать ее невозможно - протухла, зато поварешки соли не пожалели насыпать туда, чтоб опарыши не заводились.

– Матвей закурил, и посматривая, чтоб его завхоз не засек, продолжил:

– Я не утомил тебя, Воробей?

– Да ты что, мне вся эта подноготная интересна, не так ужасно будет с ней столкнуться.

– Ну, тогда слушай дальше: захожу я как-то раз в столовку, мужики сказали, на обед уху сварили. Глянул я на нее, а она синяя, как покойник, вместо минтая, одни хребты костяные плавают. Плюнул я, и попросил у шныря второе - значит капусту. Блин, да она вся квашенная, кислая, от ее вкуса аж рот за уши уводит. Давай, говорю мне чай, а он вместо него кипяток мне наливает с закрашенными квартами (много раз заваренный чай), короче - седьмая вода на киселе и тихо так, на ушко говорит: "Твой чаек Матвей, поварешки схавали". А вот картошка Санек - это продукт по праву считающийся дефицитом! Ее блатные растаскивают по отрядам. Зэки, отправленные на дежурство в столовую, при очистке разворовывают ее. Повара картофан бережно в супы заправляют, да в мизерном количестве. Зато в бараках стоит запах вареной картошки: вечерами, гудят самодельные машины-кипятильники, готовят ее в двух - трех литровых банках.

– А с передачками и посылками здесь как?

– Плохо Сань, хоть они и утешение, посланное родными с воли но и тут нас ждет опричнина: десять установленных процентов сдай в общак отряда и от тебя отстанут "сборщики налогов", а не сдашь, могут и силой отнять. Вот для этого Пархатому и Равилю нужны такие быки, как Горелый и Чуркин.

– Матвей, так по - тюремным понятиям - делиться должен каждый сознательный зэк - это же незыблемое правило.

– Воробей, я тебя умоляю! Конечно, если ты играешь в карты, плати рубь с выигрыша, и чем больше ставка, тем выше налог. Я знаю, что блатные не куражатся, некоторым даже за честь пополнять зоновский общак. Наши пацаны греют изолятор, БУР, спору нет - поддержка нужна. Мы же встречаем своих близких друзей, знакомых, отсидевших срок в изоляторе. Кого-то осудили в зоне за новое преступление по статье, мы провожаем того, собрав в дорогу мешок с вещами и с табаком. Объектовые зоны, куда вывозят на работу часть заключенных, кормят зоновский общак, там дела куда серьезнее, об этом ты еще узнаешь. Но когда у тебя забирают продукты с передачки, магазина или той же скудной бандероли, то мне лично: на хрен не нужен такой общак.

– Матвей, я в курсе некоторых дел, но то, о чем ты рассказал, мне будет полезно знать. Мы с тобой земляки, и в моем понимании мы должны помогать друг другу. Короче, благодарю тебя за "политинформацию".

– Кушай с булочкой Санек! На здоровье,- улыбнулся Матвей.

Во многое Сашка Воробьев еще не успел вникнуть, но как говорится, верхушек он нахватался, а главное, потихоньку разобраться во всей этой зоновской карусели, и не делать ошибок, ведь права на исправление их, порой не бывает; не детские это игры - лагерные, суровые будни.

Сашка прошел на свое место и, прислонившись к стене, подумал: "Да, придется торчать четыре с половиной года в этом гадюшнике. Ну, ничего, как говорил мой батька: "Где наша не пропадала!".

– В чужом проходе без хозяев находиться не положено,- прервал его мысли голос подошедшего зэка,- здесь принято разрешение спрашивать, да и в тумбочку пока ничего не ложи, придет братва, вот тогда и положишь кружку с ложкой.

– Земляк, а ты объясни, почему нельзя?- спросил его Сашка. Он посмотрел, что никого рядом нет, и тихим голосом произнес:

– Бытует здесь положение: вдруг ты кому из босоты (авторитетный человек) не понравишься, вот и могут тебе подляну подстроить, скажут, мол, в тумбочке червонец (десять рублей) под газеткой лежал, пришли с работы пацаны, а ловэшок - то (деньги) тю-тю и предъяву тебе. Да ладно, ты не парься, это я тебе так, к примеру, чтобы без хозяев в чужие проходы не заходил, ты же новичок, а как своим станешь, так и все будет на мази.

По разговору чувствовалось, что парень не из простого десятка.

– Ладно, пошли чифирнем (попить крепко заваренного чая), познакомимся. Кстати меня Яшкой зовут, я освобожден от работы, приболел трошки, вот и разлагаюсь. Я увидел, как ты с Матвеем долго что-то перетирал. Ты его знаешь?

– Мы с ним по свободе земляки, а говорили в основном о жизни.

Прошли в другую спальную секцию, в самом дальнем углу сидели еще двое заключенных. Сашка заметил: руки в наколках, роба черная, выглаженная, волосы на голове больше положенного отращены.

"Видать не простые, либо бугры (бригадир), или из пацанов",- подумал он, мельком разглядывая их.

– Ну, заходи, присаживайся.

Сидевший на кровати коренастый зэк приподнялся и подал руку.

– Равиль,- представился он,- а это Леха "Богомол".

Сашка пожал обеим руки.

– А меня Воробьем кличут: Сашкой звать.

– Да мы уже знаем,- сказал Равиль,- и про битву твою с Пархатовскими пацанами наслышаны, и как нормальным парнягой себя показал, кумовьям не сдал братву. Кстати тебе привет от Пархатого, - и Равиль от души засмеялся,- слушай Санек, ну ты мастерски ему шнопак развернул. На киче братва диву давалась, кто это покусился на нос Пархатого. Да, повезло тебе Воробей, могли бы втоптать в пол. Ничего, если я буду так тебя звать?
– спросил Равиль.