– Хорошо, - взмахнул рукой снова Сталин и приблизился к столу.

Взяв с него бумагу и поднеся к уровню глаз, он зачитал:

– ...думаю, что товарищ Жуков истинный враг народа и нужно его хорошо попытать, чтоб признался воочию… Что ты на это скажешь?

– Поклеп, - кратко ответил Мессинг, глядя все так же в глаза.

– Почему, ты так уверен?
– строго продолжал спрашивать Верховный.

– Потому что, доверяю себе больше, нежели какой бумаге. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Сталин строго посмотрел на него сквозь пелену густо разостлавшегося в кабинете дыма и сказал:

– Думаю, верно говоришь, товарищ Мессинг, - и почему-то усмехнулся в усы.

– Что еще вас беспокоит?
– спросил чародей.

– Не торопись, вся ночь впереди, - ответил Верховный, снова садясь за стол и крутя перед собой злополучную бумагу.

С минуту поразмыслив и в очередной раз глубоко затянувшись, он повернулся к рядом стоящему сейфу и, приоткрыв дверцу, достал какую-то бумагу.

Затем, сложив уже обе вчетверо, порвал и поднес к огню зажигалки. Вспыхнула синяя волна огня, и пламя охватило бумагу.

Спустя минуту от нее остался только черный пепел.

– Как от души, - тихо произнес Верховный, всматриваясь во все еще мерцающие блики небольших красноватых огоньков.

– Нет, - перебил его теперь уже Мессинг, - от души ничего не остается, даже от самой грязной.

– Да?
– удивился Сталин, - и куда же она девается?

– Когда как, - уклонялся от прямого ответа Мессинг.

– А конкретнее?
– строго переспросил Верховный.

– Это долгий разговор, - снова сказал чародей, отводя взгляд в сторону.

– Ну, хорошо, - согласился Сталин, - давай, поговорим о другом.

– О чем же?
– поинтересовался Мессинг.

– Не торопись, - так же строго продолжал тот, думая о чем-то своем.

Наступило небольшое молчание, которое прервал все тот же Сталин.

– Думаю, что Жукову сегодня повезло, - вяло и тихо сказал он, глядя в упор на своего собеседника.

– Нет, - не согласился тот, почему-то зевая и прикрывая рот рукой, - это закономерность.

– Возможно, - сухо проронил Верховный и встал из-за стола.

Часы пробили три часа утра. В коридоре послышался шум и трепотня.

– Смена, - тихо проговорил хозяин кабинета и выглянул почему-то за дверь.

– Смирно, - послышалось снаружи и чей-то настырный голос начинал докладывать.

– Вольно, - прервал его Сталин и закрыл снова входную дверь.

Затем, походив еще минут десять по кабинету, он произнес:

– Думаю, надо наградить товарища Жукова за добросовестный и героический труд в военное время. Как считаешь, товарищ Мессинг?

Тот встал и, приняв такую же стойку, как и часовой, кратко ответил:

– Согласен, товарищ Сталин.

– Вот и хорошо, - повеселело уже отвечал Верховный, подходя в своему столу и садясь на стул.

Снова наступила тишина.

– Думаю, надо поговорить и о другом, -неожиданно сказал он, на минуту отрываясь от какой-то своей работы с листком бумаги.

– Слушаю внимательно, - отвечал чародей, так и продолжая стоять возле своего стула.

Сталин как будто не обращал на это внимание, и Мессингу ничего не оставалось делать, как стоять.

– Да, ты, садись, садись, разговор долгий, - так же неожиданно проговорил Верховный, в очередной раз поднимая на него взгляд.

Человек сел и принялся так же теребить свою шляпу.

Минут через десять разговор обрел новую силу.

– Та-а-ак, - проскрипел Сталин, отрываясь от своих дел, - поговорим о другом. Что ты думаешь по поводу нашего нового наступления?

– Не знаю, - честно признался Мессинг, явно озадаченный таким вопросом.

– Должен знать, - с тревогой и надеждой уперся взглядом в него человек по ту сторону стола.

– Я, вообще-то, не специалист в подобном, -ответил смутившийся чародей, - но все же, попробую.., - и он принялся что-то делать руками вокруг своей головы, при этом вдавливая себе между бровей указательный палец правой руки.