Разве что имею возможность какую больше, а так ведь ничего.

Что я, богатею на глазах или еще чего вытворяю?

Другое дело на местах.

Вон сколько пишут, чего там только не творится. Так что же получается? Это я их этому всему научил?

Нет. Дело тут не во мне. Они сами жаждут этого.

Даже сейчас, в войну, сволочи, продают скарб земной, спекулируют и обдирают.

И правильно их расстреливают. По-другому нельзя. Иначе все побегут грабить и бить стекла, а тогда все, не будет больше государства.

Вот и задумаешься тут, что лучше.

Казнить троих, либо потерять всех. Пусть, даже не всех, а десятерых и то много. Но, опять же, кто в это вдумывается?

Живут все как зря. Лишь бы за себя, а мне за страну больно.

Какие земли, какие богатства. Разве другим под стать. Я вот помню свою землю, родную. Одни камни, разве что речка течет, да лоза прорастает. Сколько труда, поту и даже крови нужно, чтоб выжить. А здесь что?

Все само лезет из земли. Бери да складывай в корзину. А ведь это все может кому-то достаться. Хоть и не русский я сам, но обидно за все. Сердцу больно смотреть, как кто-то отрывает какой кусок нашей земли...

Сталин снова прервался и посмотрел на часы. Время отстукивало без пяти семь.

Переменив ногу с одной на другую и набив трубку табаком, он закурил и продолжил свой поиск.

Так что же мне делать с людьми-то?

Может попустить узду немного? Нет. Нельзя этого сделать. Даже сейчас, в войну, не торопи я их занять тот или иной город, то до сих пор сидели бы где-то за Нарвой.

Такой уж народ, ничего не поделаешь. Пока кнутом не махнешь, с места не двинется. Хорошо хоть есть кому доверить все это.

По правде говоря, много умных и толковых, но ведь заносит их как от этого.

Чем больше власть, тем меньше доступен. Даже в армии под смертью ходят и все туда же. Эх, лиха человеческая жизнь. Как тут не задуматься и о своей…

В дверь постучали, и мысли прервались. Вошел охранник снаружи и доложил:

– Маршал Жуков прибыл, товарищ Сталин. Разрешите пройти?

– Да, - кратко ответил тот, собираясь сразу со своими мыслями и перенося их из одного в другое направление.

Охранник вышел за дверь, а через минуту появился и сам Жуков.

– Товарищ Верховный Главнокомандующий, -начал он докладывать, но Сталин тут же оборвал его, и спросил:

– Почему задержался, Георгий?

– Сутолока в столице, - как бы извиняясь произнес маршал, прижимая к себе папку с документами, - кроме прочего – патрули. Все проверки прошел, как и положено.

– Хорошо, - махнул той же трубкой Сталин, - давай, докладывай, что там на фронте.

Жуков, подступив к столу и быстро разложив карту, доложил обстановку и отступил в сторону.

Наступило короткое молчание, после чего Верховный довольно долго всматривался в начерченные стрелки и линии занимаемых войсками позиций, а затем с силой ткнув трубкой в карту, произнес:

– Наступать будем здесь.

Жуков, ничего не сказав, посмотрел на место, указанное Сталиным и отступил в сторону.

А Верховный, в свою очередь, продолжал:

– Думаю, весна не помеха для советского солдата.

– Так точно, товарищ Сталин, - ответил Жуков, прикладывая обе руки к швам своего галифе.

– План разработаете на месте и доложите, - известил Верховный, давая понять, что аудиенция закончена.

Жуков быстро собрал карту и, положив ее в сумку, спросил разрешения идти.

– Погоди немного, - остановил его взмахом руки Сталин, - я не сказал еще все до конца.

Жуков тревожно и внимательно всматривался в его лицо, которое, как всегда, не говорило ни о чем.

– Думаю, награда не помешает наступлению?
– сурово спросил Верховный, глядя ему в лицо.

Жуков не знал, что ответить и потому смолчал.

– Что молчишь, Георгий?- усмехнувшись в усы, спросил тот.

– Не знаю, о чем идет речь, - честно признался маршал.

– Думаю, весть приятная, - так же с улыбкой продолжал Сталин, - будь в десять часов в большом зале. Там все узнаешь.

– Есть, быть в большом зале, - ответил Жуков и, повернувшись на каблуках, зашагал из комнаты...